Алхимики - Владимир Петрович Батаев

давая себе время оценить обстановку. Даниэлла заинтересовалась было им, но тут всё внимание привлёк третий персонаж. С громким визгом нечто несуразное и безразмерное кинулось вперёд:

— У-у-ух! Новая баба! Краси-и-и-ивая-я-я!

Даниэлла почувствовала, как это нечто сбило её с ног, а в следующее мгновение она оказалась на полу под как минимум сотней килограмм, распластавшихся сверху.

Глава 11

Рейнард с усмешкой наблюдал, как Даниэлла барахтается под придавившей её тушей. При этом требования встать она пересыпала такими выражениями, какие приличной даме не положено не то, что употреблять, но и вовсе знать. А ведь не деревенская ведьма, с графом в родстве. Лис покачал головой и неодобрительно прищёлкнул языком, но на это никто не обратил внимания.

Убедившись, что все взгляды прикованы к парочке на полу, Лис проделал хитроумный жест пальцами. Простейший трюк, все первокурсники его учат, чтоб время от времени подложить нелюбимому преподавателю магическую иголку на стул. Конечно, преподаватели давно в курсе и используют в ответ защиту для своих тылов, возвращающую иглу тому, кто её наколдовал. Стула в данном случае не было, но вполне можно применить заклинание и на штаны увальня.

Судя по ойканью, сработало. Хотя и не в полную силу, иначе раздался бы вопль боли. Колдовать Рейн пытался во всю мощь, и пусть он никогда не отличался великой силой, уж это заклинание отработал до совершенства. Даже такой шуточной магией для новичков можно убить врага, если сотворить магическую иглу у него в сердце или голове.

Здоровенный увалень поднялся с алхимички, потирая свой толстый зад. Даниэлла немедленно вскочила и метнулась в сторону, угодив прямиком в объятия одного из громил с дубинами.

— Чой-та слюной брызгала, а Томми хоть бы хны, э? — осведомился тот. — Ядовитая она… Ах ты ж стервь брехливая. За брехню вдвойне получишь. А потом и Томми тебя отдадим.

В ответ Даниэлла выдала такую тираду, что Рейнард пожалел об отсутствии бумаги и карандаша под рукой. Подобные экзерсисы необходимо запечатлевать в назидание потомкам.

— Грубая баба, — протянул Томми. — Но краси-ивая! Моя! Я первый!

Рейнард открыл было рот, ещё раз взглянул на потенциального собеседника, передумал и закрыл. Если остальные мужики выглядели просто неотёсанной туповатой деревенщиной, то Томми явно роняли в детстве головой на пол. Скорее всего, неоднократно и с большой высоты. Хотя некоторые утверждали, что подобная умственная недоразвитость связана не с травмами, а является врождённой. Но что бы там ни твердили учёные мужи, в данном случае причины ничего не меняли. Толстощёкий увалень со стекающей из угла перекошенного рта струйкой слюны смотрел на алхимичку, как ребёнок на вкусную конфетку. И умом, видимо, от этого ребёнка не далеко ушёл, несмотря на куцые усики под носом и габариты, которым многие бы позавидовали, если б не избыток жира. Но несмотря на чрезмерную упитанность, бицепсы Томми размером могли потягаться с бедром Лиса. Так что без магии справиться с ним не вариант. Не говоря уж о ещё четверых мужиках.

— Успокойся, сынок, — несмотря на резкость тона, голос старшого прозвучал на удивление ласково. — Сядь в уголке пока, дай взрослым спокойно поговорить. Потом отдадим тебе грубую бабу, отдадим.

— Сильно потом, — хмыкнул держащий Даниэллу мужик, но под взглядом старшого осёкся и потупился.

— Можете её забирать и делать, что хотите, — заявил Керн, выступая вперёд. — И с этим тоже. Но немедленно, повторяю, немедленно, освободите меня! Если вы принесёте извинения…

По кивку старшого ещё один мужик приблизился к магу сзади и огрел дубиной по голове. Тот даже не охнул, просто рухнул на пол, разбросав руки в стороны.

— Вот теперь и поговорить можно, — ухмыльнулся Лис.

— Говорить буду я, — отрезал старшой. — А ты слушать. И товарищу потом передашь.

— Инлунский червь ему товарищ, — отмахнулся Рейнард. — И стоит его шкура примерно столько же, как слизь того самого червя. Дорого стоит, если вы не в курсе цен на инлунскую слизь, — пояснил Лис.

Старшой хотел было одёрнуть разболтавшегося пленника, но, услышав про деньги, захлопнул рот. А Рейн продолжил говорить:

— Червяк тот размером с хорошую лошадь, только длиннее раз в пять, да и в ширину вдвое превосходит. В общем, сходства с лошадью практически не имеет, за исключением того, что жрёт по тяжеловозу за раз. Благо, питается всего раз в неделю. Только вот в Инлунских горах тяжеловозы не водятся, потому лопает всё, что найдёт. Особенно любит тех, кто пришёл добыть его слизи. И вы спросите, к чему я это веду? — он оглядел слушателей, вытаращивших глаза от такой лекции. — Вам-то рисковать совершенно не требуется. И даже в Инлунские горы добираться. Потому как вот он, магистр Керн. Лежит себе, да сопит в две дырочки, бери и неси. И он даже не кусается, да и жрёт меньше. А ректор Академии за сыночка, живого и невредимого, заплатит не скупясь. Не по весу, конечно, но полтыщи золотых отвалит.

— Сынок ректора, значится? — осклабился старшой.

Лис вздохнул. Усмешка собеседника ему не понравилась. Кажется, тактика оказалась неверной. Иначе он сказал бы про золото, а не про родство пленника.

— Экая нам славная добыча привалила, — продолжил старшой. — Сам потомок мерзкого богохульника архимага. Пущай теперь поработает во благо народа. В наших шахтах. — Трое мужиков загоготали, даже Томми захихикал из своего угла. — Ну а ты сам кто таков будешь, балаболка?

— Менестрель я, — не моргнув глазом, соврал Лис. — Лютню видали? Ну вот. В проводники этому ослу высокородному нанялся. Правда, сам я здешних мест не знаю, и вообще туточки впервые. Но разве ж это мешает с богача-колдунишки пару монет содрать, а?

— Ну а дивчина? — кивнул на Даниэллу старшой.

Рейнард задумался. Поверил мужик его словам или нет? По лицу не понять, сохраняет невозмутимость. С такой рожей хорошо в карты играть.

— Да впервые её вижу, — развёл руками он. — Вместе с этим хмырём была. Нас и не представили.

— Я не вместе с ним! — возмутилась алхимичка. — Он… он меня похитил, вот!

— Ну-ну, — старшой задумчиво огладил бороду. — Знаете, чего я не люблю?

— Разбавленного кислого пива, распутицы на дороге в базарный день и тощих баб с костлявым задом? — предположил Рейн.

— Это тоже, само собой, — не стал отрицать мужик. Даже чуток улыбнулся, но тут же вновь помрачнел. — А ещё не люблю, когда мне брешут и за дурачка держат.

— Дурачок — плохое слово, нельзя его говорить, — проныл из своего угла Томми.

— Да почему ж вы мне не верите? — изобразил праведное возмущение Лис. — Да разве ж я вам когда-нибудь врал?

— Дык, я тебя первый раз вижу…

— Это дела