Инженер из будущего - Максим Черный

головы. — А мы думали, вы старше. Нам про вас такие чудеса рассказывают… Вы, говорят, трактор из мёртвых воскресили, полуторку собрали, посевную образцово провели. Это правда?

— Правда, — ответил Максим.

— Пройдёмте, поговорим, — сказал штатский. — Дело есть.

Они зашли в правление. Председатель налил чаю, достал печенье. Гости сели, разложили бумаги.

— Мы из Красноярска, — начал штатский. — С завода, который строится. Красмаш называется. Слышали?

Максим почувствовал, как сердце пропустило удар. Красмаш. Его завод. Тот самый, где он работал в будущем. Который в этом времени только начинают строить.

— Слышал, — ответил он как можно спокойнее.

— У нас проблема, — продолжил военный. — Строительство идёт, но техника постоянно ломается. Инженеров не хватает, механиков тоже. А тут нам рассказали про вас. Говорят, вы с железом на «ты», любой агрегат почините, а если надо — и новый соберёте. Это так?

— Так, — коротко ответил Максим.

— Мы предлагаем вам переехать в Красноярск, — сказал штатский. — Работать на заводе. Руководить ремонтной службой, а может, и не только. Люди нужны толковые. А вы, судя по всему, именно такой.

Максим молчал. В голове проносились мысли. Красмаш. Завод, который будет ковать оружие для победы. Там он сможет сделать гораздо больше, чем здесь, в деревне. Там он сможет применить все свои знания, всё, что помнит из будущего. Танки, пушки, технологии. Если он попадёт на стройку, сможет повлиять на то, как будут делать завод. Сможет заложить в проект то, что потом, через шесть лет, спасёт тысячи жизней.

Но здесь — Наталья. Ванятка. Дом. Люди, которые стали ему родными.

— Я подумаю, — сказал он. — Мне нужно посоветоваться с семьёй.

— С семьёй? — удивился военный. — Вы женаты?

— Женат, — твёрдо сказал Максим. — И сын есть.

— Ну так берите семью с собой, — улыбнулся штатский. — Мы предоставим жильё. Не шикарное, но жить можно. Рабочий посёлок строится, бараки пока, но скоро будут дома. Не хуже, чем здесь.

— Спасибо, — кивнул Максим. — Я дам ответ завтра.

— Добро, — гости поднялись. — Завтра мы уезжаем, так что до обеда ждём. Если согласны — поедете с нами. Машина есть.

Они уехали, а Максим остался сидеть за столом, глядя в одну точку.

— Что думаешь? — спросил председатель. — Дело хорошее. Завод — это почётно. И платить будут больше. И перспективы.

— Думаю, — ответил Максим.

Он вышел на улицу и побрёл домой. Ноги несли его сами, а голова была занята одним: как сказать Наталье? Согласится ли она бросить всё и ехать в чужой город, в неизвестность? Ведь здесь её дом, её земля, её могилы.

Наталья встретила его на крыльце, как всегда, с улыбкой. Но, увидев его лицо, насторожилась.

— Что случилось?

— Надо поговорить.

Они зашли в избу. Ванятка возился на полу с деревянными чурками, строил что-то. Максим сел за стол, Наталья рядом.

— Из города приезжали, — начал он. — С завода, который строится. Предлагают работу. В Красноярске.

— В городе? — она побледнела. — Это далеко.

— Километров сорок. Недалеко.

— И что? Ты хочешь уехать?

— Не я. Мы.

Она посмотрела на него, не понимая.

— Мы? Вместе?

— Вместе. Они предлагают жильё. Для всей семьи. Говорят, работа важная, нужная. Я могу там много сделать. Для страны. Для всех.

Наталья молчала. В глазах её стояли слёзы.

— А здесь? Здесь мы бросим?

— Здесь останется Дорофеич. Будем приезжать, помогать. Но жить будем там. Понимаешь, там я нужнее. Там завод будут строить. Танки, пушки. Скоро война…

Она вздрогнула.

— Война? Откуда ты знаешь?

— Знаю, — твёрдо сказал он. — Не спрашивай откуда, но знаю. И должен сделать всё, чтобы наша армия была готова. Чтобы наши люди выжили. Чтобы Ванятка… чтобы у него было будущее.

Наталья смотрела на него долго, очень долго. Потом перевела взгляд на сына, который возился с чурками, что-то напевая.

— Ты правда думаешь, что там будет лучше?

— Я думаю, что там я смогу принести больше пользы. И нам будет лучше. В городе школы, больницы, работа. Ваня вырастет, выучится.

— А если… если тебя там заберут? Если посадят?

— Не посадят, — он взял её руки в свои. — У меня теперь паспорт есть. И работа важная. Буду нужен, как здесь. Даже больше.

Она помолчала, потом вытерла слёзы.

— А ты… ты меня не бросишь там?

— Глупая, — он привлёк её к себе. — Я без вас не могу. Вы — моя жизнь.

Она прижалась к нему, и они долго сидели молча. Потом она отстранилась, посмотрела в глаза.

— Я с тобой. Куда ты, туда и я.

Ванятка, услышав, подбежал.

— А мы куда-то поедем?

— Поедем, сынок, — сказал Максим, подхватывая его на руки. — В город поедем. На завод.

— На завод? Там танки делают?

— Будут делать.

— Ура! — закричал мальчик. — Танки!

Наталья улыбнулась сквозь слёзы, и в этой улыбке было столько любви, что у Максима защемило сердце.

— Спасибо, — сказал он тихо. — За всё спасибо.

— Это тебе спасибо, — ответила она. — За то, что ты есть.

Вечером они пошли к Дорофеичу. Старик встретил их, как всегда, радушно, посадил за стол, налил чаю.

— Слышал, слышал, — сказал он, когда Максим рассказал новости. — В город едете. Дело хорошее. Молодым там место.

— А вы как же? — спросила Наталья.

— А что я? Я старый. Мне здесь век доживать. Не бойтесь, не пропаду. Соседи помогут. Да и вы не забывайте, навещайте.

— Будем навещать, — пообещал Максим. — Обязательно.

— Ну и ладненько, — Дорофеич вздохнул. — Жаль, конечно, расставаться. Привык я к тебе, Сергеич. Как к сыну привык.

— И вы мне как отец, — ответил Максим. — Спасибо вам за всё.

Они обнялись на прощание, и старик перекрестил их обоих.

— Храни вас Господь, детки. И Ванятку храни.

Ночью они долго не спали. Лежали, обнявшись, говорили о будущем. О том, как всё сложится. О том, что ждёт их в городе. Наталья боялась, но старалась не показывать. Максим успокаивал, хотя сам волновался не меньше.

— А вдруг не получится? — шептала она. — Вдруг я там чужая?

— Ты везде будешь своя, — отвечал он. — Ты же со мной.

— С тобой, — повторила она. — С тобой хоть на край света.

Он поцеловал её, и они снова любили друг друга — нежно, медленно, со всей страстью, на которую были способны. Ванятка спал на печи, и можно было не бояться, что он проснётся.

После, когда она уснула, Максим лежал с открытыми глазами и думал. Думал о том, что ждёт его на заводе. О том, что он сможет сделать. О том, что знает дату начала войны. Что знает, какие ошибки были допущены в тридцатые и сороковые. Что может помочь избежать хотя бы части из них.

Но можно ли менять историю? Вдруг его