Мастер из качалки 4 - Александр Гримм

— Старший брат, ты мой спаситель! — помахал мне валяющийся посреди дороги Свин.

Отвечать я, само собой, ничего не стал. Если уж Свиной Зодиак решил, будто я его таким образом спас, то так тому и быть. Ну а то, что это именно из-за меня он оказался в столь щекотливом положении, об этом можно и умолчать. Тем более что сейчас мою бренную голову занимали совсем иные мысли. Я думал лишь о том, как бы поскорее очутиться на своём первом собрании Двенадцати Зодиаков.

* * *

— Ну и долго нам ещё ждать? — пробурчал со своего места вечно всем недовольный Дракон.

Величественно восседая во главе длинного стола, он по-хозяйски осматривал внутренний двор собственного павильона, в котором и проходило очередное собрание Двенадцати зодиаков.

Взгляд Драконьего Зодиака с любовью прошёлся по убранству беседки из красного дерева, в которой они вдесятером в данный момент восседали, а после переметнулся на цветочный ковёр, расстилающийся за её пределами.

Внутренний двор Драконьего павильона можно было без всяких преувеличений назвать одним из самых красивых мест всего Западного Лояна. Здесь даже водился цветок под названием Золотистый османтус, чьи семена, согласно древним преданиям, прилетели с самой Луны.

Чуткие ноздри Дракона даже с помехой в виде деревянной маски сумели учуять их сладковатый запах. Эту редкую россыпь золотистых многослойных можно было приравнять к настоящему сокровищу. И особенную ценность это сокровище приобретало в руках выходцев из Мурим. Опытный аптекарь мог изготовить из пыльцы жёлтых цветов поистине сильный эликсир. Однако чтобы это произошло, Османтус должен дозреть. Пока же его сладкая и столь манящая пыльца была сродни сильнейшему яду, пускай и дарующему на краткое время силу, подобную силе богов.

— Брат Дракон, а не кажется ли тебе, что этот новый Крысиный Зодиак недостоин места рядом с нами? — озвучил витающие в воздухе настроения один из присутствующих, сидящий по правую от него руку Заяц.

Услышав это изречение из уст своего собрата, остальные Зодиаки тут же навострили уши. Без всяких сомнений, многие из них разделяли эту точку зрения. Всё же среди двенадцати, а теперь уже скорее одиннадцати Зодиаков, не водилось ни одного выходца из простого люда. Все они, так или иначе, обладали благородной кровью и происходили из знатных семей и кланов, а кое-кто, как тот же Дракон, и вовсе являлись прямым потомком Небесного клана. И тем удивительнее для них стало известие о том, что маска Крысиного Зодиака вдруг оказалась в руках пришлого.

— Неважно, насколько грязна его кровь, в Мадокване лишь одно имеет значение, — в полной тишине произнёс тот, кто обычно любым словам предпочитал язык силы. В Мадокване он носил маску свирепого тигра, и последняя полностью отражала его необузданный нрав. — Если он силён, то какая разница, из какой утробы вылез?

— Брат Тигр прав, однако мы не можем исключать и того, что Пхак Ю стал жертвой грязной игры, — произнёс, сидящий по левую руку от Тигра Петух. — Сами подумайте, разве может обычный новичок победить того, кто три года непрестанно проливал пот и кровь в стенах демонической школы? Мы, Двенадцать Зодиаков, есть не что иное, как будущее всего Небесного клана. Мы те, кто отведал плод тысячелетних учений наших великих предков. И теперь вы хотите сказать, что какой-то безродный юнец, только что переступивший порог школы, смог попрать нашу многовековую традицию⁈

На последних словах кулак Петуха обрушился на мраморный стол, отчего последний пошёл трещинами.

Под сводами беседки из красного дерева снова повисла тишина. Все присутствующие и даже вечно пребывающая себе на уме сестрица Обезьяна крепко призадумались. Слова Петуха явно несли в себе смысл. Это понимал как сам Дракон, так и окружающие его Зодиаки. Не осознавал этого, скорее всего, лишь глуповатый Свин, однако его среди собравшихся не было. Чему, к слову, сам Дракон был несказанно рад.

— А давайте его испытаем! — вдруг воскликнула та, чьи идеи обычно заканчивались головной болью для окружающих.

— А давайте! — поддержал Обезьяну ещё один непоседливый Зодиак, на этот раз в маске собаки.

* * *

— Так вот он каков, этот Драконий павильон! — оглядел я представшее перед нами здание. До места собрания всех Двенадцати Зодиаков мы с братом Свином добрались быстро и без происшествий. Да и разве могло быть иначе, если нас обоих гнал сюда дикий, ни с чем не сравнимый голод.

Мне не хотелось этого признавать, но за время нашего короткого путешествия мы со Свином успели сильно сблизиться. Можно даже сказать, между нами образовалась крепкая нерушимая связь, какая обычно бывает между двумя любителями зимней рыбалки. И нет, дело отнюдь не в том, что мы со Свином вдруг возжелали уединиться на заснеженном озере, дабы пробурить друг другу лунки. Совсем нет! Мы просто нашли общую тему для беседы и канули в неё с головой.

И такой темой для нас стала, конечно же, еда!

Чего только мы не обсуждали по пути сюда! И нежные, заправленные сливочным маслом, пиньинь, и утку в кисло-сладком соусе, а уж на разговоры о жареных пельмешках, здесь именуемых не иначе как гёдзе, и вовсе ушла добрая треть пути.

И вот теперь, стоя напротив чугунных двустворчатых врат, выкованных в форме пары сцепившихся драконов, я чувствовал, что обрёл наконец столь долгожданного друга…

— Пи! Пи! Пи! — видимо, что-то почувствовав, заворочался у меня за пазухой крыс.

— И ничего я не пытаюсь тебя заменить! Но ты же сам знаешь, говорить ты не мастак, а мне так хочется иногда поболтать с кем-нибудь по душам!

— ПИ! ПИ!

— Ага, научится он! Так я и поверил, крысы, вообще-то, не разговаривают, даже такие чудны́е, как ты…

— Старший брат, не хочу тебя прерывать, но нам следует поспешить. Там, за воротами, стынут козьи лопатки с подливкой из чёрных бобов. Ты, кстати, когда-нибудь пробовал козьи лопатки с подливкой из чёрных бобов?

Никаких козьих лопаток, да ещё и с подливкой из чёрных бобов я, само собой, прежде не пробовал, а потому известие о том, что эти самые лопатки где-то там бесхозно стынут, тут же вымело все ненужные мысли из моей головы.

Спустя мгновение я уже запихивал крыса обратно за ворот, а другой рукой тянулся к угольно-чёрным кольцам, украшающим каждую из двух