Мастер из качалки 4 - Александр Гримм

— Но-но-но, не так быстро! — вдруг раздался чей-то нежный чарующий голосок.

Поначалу я даже не понял, откуда этот самый голосок доносится. И лишь только поглядев наверх, мне всё же удалось лицезреть его хозяйку, миниатюрную девушку в змеиной маске, что вольготно разлеглась поверх чугунных врат.

— Приветствую тебя у врат Драконьего павильона, брат Крыса, — повела широким алым рукавом незнакомка. Её изящная и в то же время жилистая ладонь нежно прошлась по фасаду врат, оставляя на тёмной поверхности какой-то подозрительный зеленоватый развод. — Знаешь, что это такое?

— Порча казённого имущества? — вмиг оценил я её действия, после чего снова потянулся к вратам.

— А ты забавный. Может, и не стоило так с тобой поступать? Но, кажется, уже поздно сожалеть о содеянном. Ответь мне, брат Крыса, ведом ли тебе истинный страх? Не тот, что лежит на поверхности в чертогах разума, а тот, что сокрыт в глубине души? Скажи, чего ты на самом деле боишься?

— Что кто-то съест все козьи лопатки, пока я тут с тобой болтаю?

И ведь не соврал. Сейчас меня больше всего волновала именно сохранность тех самых лопаток, уж слишком брат Свин вкусно о них отзывался.

Кстати, о нём. Пока я перекидывался словами со Змеиным Зодиаком, мой собрат по чревоугодию как-то резко от меня отдалился. Теперь он стоял не за моим плечом, как прежде, а ошивался несколькими метрами правее, да ещё и зачем-то прикрывал руками собственное лицо.

— Старший брат, советую тебе тоже перестать дышать! — скороговоркой выпалил Свин, на мгновение отняв руки от маски.

— Поздно, — лениво отмахнулась от его слов незнакомка в змеиной маске. — Дурманящий экстракт горы Лаошень уже попал в его лёгкие и вот-вот должен оказаться у него в крови. Как самочувствие, брат Крыса, не чувствуешь ничего необычного?

Голос Змеиного Зодиака так и сочился самодовольством, мне даже стало немного жаль эту наивную нахалку. Как же она удивится, когда узнает, что все эти яды на меня попросту не действуют. Пилюля всеобъемлющего яда, некогда растворённая в моей крови, навсегда избавила меня от подобных опасностей.

— Чтобы ты знала, все эти ваши яды мне нипочём, — усмехнулся я, одновременно с этим хватаясь за воронёное кольцо.

— О! В одном ты явно заблуждаешься, это никакой не яд. Долгих сновидений, брат Крыса…

После этих загадочных слов, кольцо, что ещё мгновение назад лежало в моей руке, вдруг растворилось, подобно предрассветному туману. А следом за ним исчезли и сами чугунные врата с изображением двух вставших на дыбы драконов. Я вдруг почувствовал, что остался один. Куда-то подевался даже верный брат крыс, что всё это время ютился на моей широкой груди. И даже более того, окружающее пространство тоже внезапно испарилось, теперь вокруг реял зеленоватый, тягучий даже на вид туман.

— Эх, Володя, ну что же ты тогда не уберёгся⁈ — проступил из тумана чей-то силуэт, пока неясный и расплывчатый, но весьма узнаваемый из-за голоса.

Другое дело, что хозяина этого самого голоса здесь быть вроде как не должно, но он почему-то здесь и, судя по проступающим сквозь туман очертаниям, ещё и находится совсем рядом!

— Аккуратнее надо быть, когда штангу жмёшь, — окончательно выступил из зеленоватого марева мой старый товарищ по подвальной качалке. Притом выглядел он точь-в-точь как в день нашей последней встречи. Даже волосатый шар из штанины шорт проглядывал.

— Илюха, ты⁈ — не сумел я сдержать своего удивления. Всё же не каждый день можно увидеть собственного убийцу, да ещё и с орудием убийства наперевес. А орудие убийства там, надо сказать, о-го-го! Уже не просто яйцо, а целый моргенштерн! Видать, подросло за то время, пока мы с ним не виделись.

— Ты зачем, гад такой, руки со штанги велел убрать⁈ — вдруг оскалился Илья и даже кулаки угрожающе сжал. — Меня же после того случая в тюрячку упекли! А знаешь, что с такими видными мужиками, как мы, делают в тюрячке⁈

— Долбят в з…

— Хуже! Нарушают нам режим питания! — забрызгал меня слюной не на шутку распалившийся товарищ. — Утром макароны! В обед макароны! А вечером…угадал, макароны! Макароны, макароны, макароны! Одни макароны, и представь себе, даже не из твёрдых сортов пшеницы! И всё с ГЛЮТЕНОМ!

— Прекрати! Хватит! — схватился я за уши, чтобы хоть как-то отгородиться от всего этого ужаса. — Я этого не вынесу!

— Липкие, скользкие и пахнущие, как старушечьи подмышки! Вот такие макароны! И не смей спрашивать, откуда мне известно, как пахнут старушечьи подмышки! Я должен был как-то зарабатывать после тюрьмы, а тренером меня больше не брали! И всё из-за тебя!

— Мне правда жаль…

— Просто жаль⁈ Посмотри, до чего ты меня довёл! — потряс он той самой ногой, рядом с которой болталось волосатое нечто размером с кулак. — Знаешь, что это такое⁈

— Возможно, плохая гигиена…

— Рак яичка на нервной почве! Вот что это такое!

— А это точно из-за меня? Может, наследственное? — попытался оправдаться я, но Илья уже не слушал.

— Око за око, яйцо за яйцо! Готовься к бою, Володя, настал час расплаты!

Глава 10

У врат Драконьего павильона проходило необычное столпотворение. Одиннадцать человек в звериных масках с интересом рассматривали своего собрата, юношу в крысиной личине, что безучастно сидел на земле.

— Сестрица Змея, а ты точно ничего не перепутала? Разве наш новый «брат» не должен сейчас реветь, как маленькая девчонка? — поинтересовался у стоя́щей рядом сестры Заяц.

Все присутствующие прекрасно знали, какое действие на неподготовленный разум оказывает Дурманящий экстракт Голодной горы, а потому никто из Зодиаков не удивился подобному вопросу. По правде говоря, многие из них тоже желали знать на него ответ, именно поэтому все они здесь и собрались.

— Нет, я ничего не перепутала! — зашипела на него обычно хладнокровная Змея. — Состав, дозировка, всё было отмерено до последней пылинки. Мы с аптекарем Ян-нунгу не единожды испытывали Дурманящий экстракт, и результат всегда был един: жертва погружалась в полусон и становилась узником своих кошмаров. Как видите, первая часть сработала как надо, он явно пребывает на грани между бодрствованием и сном, а вот вторая…

Все присутствующие ещё раз поглядели на юношу у своих ног, тот явно не испытывал столь ожидаемого ими страха. Никаких лишних телодвижений, ровное дыхание. Единственное, что могло смущать, так