Мастер Рун. Книга 11 - Артем Сластин

— Так вот, Корвин-толмач, Кеш пришёл не просто так, Кеш пришёл с делом! Кеш услышал от Корневиков из Верхней Развилки, что в их угодьях появился чужак с Белым Духом, и Кеш подумал, надо идти, надо посмотреть, надо предложить товар, потому что чужак — это всегда клиент, да-да-да! Чужак не знает, что где достать, чужак поди голодный, ни оружия, ни одежды нормальной, без… — он окинул меня взглядом и поцокал языком, — … без всего, собственно. Кеш прав, да? Кеш всегда прав, да-да-да.

— Допустим, — сказал я осторожно. — Что у тебя есть?

Глаза Кеша вспыхнули, и он развязал горловину мешка с такой торжественностью, будто открывал сундук с сокровищами. И я понял, что у торговца огромный пространственный артефакт. Рука нырнула внутрь по плечо, пошарила там и извлекла свёрток из листьев, перевязанный лианой.

— Самое вкусное! Вяленое мясо Рогача, — он развернул свёрток, и я увидел тёмные полоски, от которых шёл пряный, дымный запах. — Правильно вяленое, с солью, с травами, хранится весь сезон от Блика до Блика и не портится, да-да-да. Кеш сам коптит, Кеш знает секрет, никто так не коптит, как Кеш коптит!

Рогач. Значит, олени, на который мы охотимся здесь назывались рогачами. Логично, у них же гребни с шипами, похожие на рога.

— Ну и вот еще! — рука нырнула снова и вытащила моток верёвки, тонкой, но на вид прочной, сплетённой из волокон, которые я не узнал. — Корневая жила! Плетёная из внутренних волокон Железного Корня, не рвётся, не гниёт, выдерживает вес трёх взрослых мужиков, Кеш проверял, ну, не на себе, но проверял, да-да-да! И они не упали, вернее упали, но потом и я тут не причём. И еще! — на свет появился набор глиняных горшочков, маленьких, с притёртыми крышками. — Мазь от гнили! Намажь на рану, и никакая зараза не пристанет, Кеш гарантирует, ну, почти гарантирует, если рана не от Корневого Червя, тогда ничего не поможет, но от всего остального, вообще да-да-да!

Он продолжал доставать товары, и каждый предмет сопровождался такими хвалебными речами, словно был мне очень нужен и в котором «да-да-да» служило знаком препинания, а хвастовство переплеталось с оговорками так плотно, что понять реальную ценность товара было решительно невозможно. Ножи разных размеров и иглы из кости, крючки для рыбалки, тоже костяные, всё из кости. Кроме куска ткани, сотканной из растительных волокон, мягкой и на удивление плотной. Связка сушёных корней, которые, по словам Кеша, заваривались в кипятке и давали много энергии.

— Напиток настоящей бодрости, от которого глаза сами открываются, да-да-да! Бежать будешь пока сердце не остановится, но ты много не пей, молодой еще, набежишь на Корневого Червя, да-да-да, он тебя и сожрёт, а оно тебе надо, так что немного пей, да-да-да. Сам то ладно пропадёшь, но Белый Дух пропасть не должен.

Бабай тем временем обнюхивал каждый предмет с видом ревизора, так как Кэш прежде всего совал их под нос ему, и только потом уже показывал мне, не давая при этом в руки.

— Белый Дух одобряет? Белый Дух одобряет! Видишь, толмач, видишь? Белый Дух знает качество, Белый Дух чует правду, да-да-да!

— Корвин, — сказал я в третий раз, уже настойчиво. — И он не дух. Он байшоу.

— Да хоть улитка! — отмахнулся торгаш. — Белый дух пришел, значит может обзываться как хочет.

Он снова поклонился Бабаю, на этот раз глубже, и байшоу, ехидна такая, принял поклон с таким царственным достоинством, что я чуть не подавился. Зараза лохматая, он же всё прекрасно понимает.

— Ладно, — сказал я, решив перехватить инициативу, пока Кеш не начал строить Бабаю алтарь. — Товар я вижу. Чем платить?

Кеш мгновенно переключился на меня и глаза из благоговейных стали цепкими, как у настоящего торгаша. Он окинул меня оценивающим взглядом, видимо оценивая мою платёжеспособность.

— Чем платить, чем платить… Кеш принимает всё, да-да-да! Ядра, кости, шкуры, металл, если есть, а металл тут на вес жизни, да-да-да, металл тут дороже всего, потому что откуда ему тут взяться, только из Нижнего Мира, из руин, а в руины не каждый полезет, нет-нет-нет…

Я достал одну серебряную монету и показал Кешу. Он протянул руку, замер, посмотрел на меня, словно спрашивая разрешения, и когда я кивнул, взял монетку двумя пальцами, поднёс к глазам, попробовал на зуб и издал звук, который я могу описать только как стон.

— Серебро! Серебришечко! Серебришечко! О, толмач, знает, как купить доверие почтенного Кеша, дал монету, да-да-да! Откуда у тебя серебришечко? Тебя чего сюда со всем своим сбросили, так что ли?

— Сам упал. — ответил я пожимая плечами. — А монета трофей, да.

— О, толмача Белый дух призвал! А я же говорил, говорил, да-да-да. — истолковал это совсем по-своему Кеш и переубеждать я его не стал. — пять монет, и… Кеш отдаст тебе… ну, почти всё, что у Кеша есть, а у Кеша всё есть, всё ты видел, да-да-да.

Я отсчитал четыре монеты и молча протянул ему, добавляя к пятой. Каждую он пробовал на зуб, разглядывал со всех сторон и чуть ли не облизывал, всё же я не до конца, видимо, понимаю ценность серебра здесь, и скорее всего прогадал. Впрочем плевать, в джунглях серебро само по себе ничего не стоит, и лучше я немного прибарахлюсь, пусть и по завышенной цене, чем буду сиднем сидеть на серебре, как та собака на сене.

Выбрал вяленое мясо, весь запас, который у него был, шесть свёртков. Моток корневой жилы, потому что верёвка в джунглях никогда не бывает лишней. Мазь от гнили, тоже взял один горшочек. Кусок ткани, так как моя одежда после двух недель в лесу представляла собой жалкое зрелище. Ну и связку корней для напитка бодрости, потому что нормального чая я не пил с момента прибытия, и от одной мысли о горячем напитке рот наполнился слюной.

Кеш складывал мои покупки, приговаривая «да-да-да» через каждые три слова, и попутно продолжал говорить, не останавливаясь ни на секунду, и из этого потока слов я вылавливал информацию, как рыбу из мутной воды.

— Кеш, — прервал я его на середине рассказа о том, как он однажды продал корневикам из Нижней Развилки партию ножей, а потом к ним заглянул Червь и все ножи сожрал вместе со складом, а он был не при делах и теперь жалел, что столько