Лена в гареме у дракона или дракон у Лены - Ольга Барыкина

class="p1">Потом поднял глаза. Увидел дракона. И мгновенно побледнел.

Лютня жалобно дрогнула в его руках.

Музыкант дёрнулся, явно собираясь бежать, но почти сразу понял, что убегать от дракона — решение плохое, короткое и в целом бесперспективное. Поэтому вместо этого он медленно сел прямо на мостовую и начал молиться.

Люциус стоял неподвижно ещё несколько секунд.

Потом повернул голову к советнику и с ледяным спокойствием спросил:

— Почему обо мне поют любовные баллады?

Советник, проживший при дворе сорок лет, посмотрел в потолок с выражением человека, который давно смирился с бессмысленностью бытия. — Потому что народ любит романтику, Ваше Величество.

— Это не романтика.

— Конечно.

— Это клевета.

— Разумеется.

— Я не страдаю.

— Безусловно.

— И не ревную.

Советник посмотрел на него так, как обычно смотрят на человека, который в доспехах стоит под дождём и кричит, что совсем не промок.

Лена же обо всём этом не знала. До того момента, пока не произошёл инцидент с лестницей. Она просто спускалась по западной галерее вместе с Рейнаром, обсуждая новую охрану складов.

— Нет, я серьёзно, — говорила Лена. — Если ключи от кладовых находятся у семи разных людей, а ещё у повара, экономки, трёх помощников и почему-то у садовника, то это уже не система безопасности, а благотворительная программа.

Рейнар хмыкнул. — Садовник до сих пор утверждает, что получил ключи во сне.

— А вы почему не забрали?

— Мне было интересно, чем это закончится.

Лена рассмеялась.

И именно в этот момент сверху раздался очень знакомый голос.

— Интересный разговор.

Они одновременно подняли головы.

На верхней площадке лестницы стоял Люциус. Он выглядел как обычно: безупречно собранный, холодно красивый и настолько явно недовольный, что у ближайшего слуги на секунду появилось желание помолиться всем известным богам сразу.

Лена увидела его выражение лица и сразу всё поняла.

И от этого понимания едва не рассмеялась прямо на месте.

— Мы обсуждали склады, — сказала она максимально ровно, стараясь не выдать себя.

— Разумеется, — ответил Люциус так же ровно.

— И что это было сейчас?

— Ничего.

— Люциус.

Он сделал ещё пару шагов вниз, не отводя взгляда от Рейнара.

— Просто удивительно, — произнёс он спокойно, — как часто склады требуют вашего личного присутствия одновременно.

Рейнар медленно перевёл взгляд с Лены на дракона.

Потом обратно.

И в этот момент в его глазах наконец появилось осознание происходящего. Он очень тихо вздохнул. И с выражением человека, который внезапно понял, что оказался участником чужой семейной драмы, в которой у него нет ни шансов, ни выхода, ни даже права на мнение, посмотрел куда-то в сторону потолка.

— О нет, — тихо сказал он.

— Что «о нет»? — не поняла Лена.

Рейнар посмотрел на неё с жалостью. — Он действительно ревнует.

— Я НЕ РЕВНУЮ.

Эхо пронеслось по галерее так громко, что где-то внизу упала ваза. Лена закрыла глаза и на секунду просто попыталась пережить происходящее.

Рейнар — человек очень храбрый — вдруг сделал шаг назад. Это было инстинктивно, как у людей, которые отходят от потенциально взрывоопасных объектов. Люциус спустился на несколько ступеней ниже и остановился. — Мне просто не нравится этот человек, — сказал он ровно.

— Почему? — спросила Лена.

— У него подозрительное лицо.

Рейнар машинально коснулся шрама на щеке.

— Оно у меня такое после войны.

— Вот именно, — ответил Люциус.

Лена уже не могла сдержать смех. Она смеялась так, что у неё сбивалось дыхание. И именно это окончательно добило дракона. Потому что она смеялась снова. Не над ним, но рядом с другим мужчиной.

Внутри у Люциуса поднималось что-то очень неприятное.

Что-то древнее и собственническое. Абсолютно драконье по своей природе. Ему хотелось просто увести её отсюда. И спрятать от всего мира, чтобы никто больше не стоял рядом. И это понимание его испугало. Потому что драконы не привязываются так глубоко и так быстро. И уж точно не до состояния, когда чужой смех рядом вызывает раздражение.

Лена наконец выдохнула и посмотрела на него мягче.

— Ты ведёшь себя как ребёнок, — сказала она.

— Я правитель, — ответил он.

— Который ревнует.

— Я не…

— Люциус.

Он замолчал. Долго и очень недовольно. В этом молчании было что-то почти уязвимое. Лена почувствовала, как внутри у неё меняется настроение. Ей стало странно тепло от этой его неловкости. Потому что под всей его холодностью и силой стоял человек, который не понимал собственных чувств. И злился на них больше, чем на кого-либо другого.

Она подошла ближе, совсем близко. Так, что вокруг словно стало тише.

— Я не собираюсь никуда убегать, — сказала она тихо.

Он посмотрел на неё несколько секунд. Потом тоже очень тихо спросил:

— Правда?

В этот момент Рейнар понял, что находится здесь лишним. И что ситуация стала слишком личной и слишком опасной. Он сделал единственное разумное движение. Очень аккуратно и почти незаметно начал медленно отступать назад.

— Стоять, — сказал Люциус, не поворачивая головы.

Рейнар остановился.

— Да, Ваше Величество.

— Куда вы идёте?

— Я понял, что я здесь лишний. Решил не вмешиваться.

Лена снова тихо рассмеялась. Люциус закрыл глаза на секунду. Всё происходящее окончательно выходило из-под контроля.

К вечеру стало только хуже. Потому что гарем тоже всё понял. А гарем, в отличие от остальных, решил получать удовольствие.

— О, госпожа сегодня снова была с капитаном? — невинно спросила одна из девушек за ужином.

Люциус подавился вином.

Лена медленно повернулась. — Простите?

— Мы просто переживаем за Его Величество.

— Почему?!

— Он сегодня случайно сжёг занавеску.

— Это была свеча, — мрачно сказал Люциус.

— Свеча находилась в другом конце комнаты, — заметил советник.

— Она меня раздражала.

Лена смотрела на него уже совершенно обречённо.

А одна из девушек вдруг мечтательно вздохнула: — Это так романтично…

— Нет, — одновременно сказали Лена и Рейнар.

Все обернулись.

Потому что Рейнар каким-то образом тоже оказался на ужине.

Поздно ночью Лена вышла на балкон, и во дворце наконец стало по-настоящему тихо, без гаремных скандалов, без придворных интриг и без песен про страдающего дракона, которые уже начали раздражать даже стражу.

Она облокотилась о перила и закрыла глаза, позволяя прохладному воздуху немного остудить мысли, и в этот момент рядом почти бесшумно появился Люциус, будто он всегда был частью этой тени и