(Не)любимая жена дракона, или Целительница Золотой Долины - Илана Васина

так радужно. Однажды в хижину Милании принесли девушку с рваной раной на бедре — ее цапнул какой-то хищник. Я смогла остановить кровь, а вот мышцы были настолько разорваны, что пришлось сшивать их вручную. В тот момент я поняла, что исцелять драконов — это совсем не то, что людей. У драконов более мощная регенерация клеток, у людей такого нет.

Что же. Там где не может помочь целительница Верония, подключается медик Ирина Дворцова.

И ещё… я чувствую, как лечение тянет из меня силы. Стоит перестараться — и голова кружится, руки дрожат. Милания твердит: "Научись отдавать ровно столько, сколько требуется." Но как это понять, если каждый пациент кажется самым важным?

Итак, через полторы недели я не только на порядок лучше умею исцелять, но и рассчитываюсь с трудягами, сумевшими в предельно сжатые сроки закончить ремонт. Поздним вечером, вернувшись от знахарки, щедро расплачиваюсь с рабочими, а потом любуюсь результатами их труда.

Гостевые комнаты теперь выглядят, как воплощение слова "великолепие ". Пыльный, мрачный налёт старых стен сменился мягкими золотистыми и сливочными оттенками ткани. Идеально ровные стены. Свет от окон играет на их поверхности, и кажется, будто они слегка светятся, как живые.

Запах древесины смешивается с легкой терпкостью лака, создавая ощущения уюта и новизны. Полы, укрытые белоснежными и коричневыми шкурами, словно приглашают разуться и пройти босиком, насладиться их мягкостью.

На каждом подоконнике — простые, но элегантные занавеси, которые Марта с горничной Ксаной сшили сообща. Они тонкие, теплого золотистого оттенка, чуть пропускают свет, создавая уютную полутьму.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А потолок! Я до сих пор горжусь мастерами, которым так удачно удалось совместить лепнину с пастельными красками. Теперь гости, лёжа на кровати, смогут разглядывать изящные узоры, словно из дворцового зала.

Эти четыре комнаты вызывают во мне умиротворение. Здесь любой гость почувствует себя желанным. Несмотря на то, что комнаты огромные, практически зальные, здесь уютно. Без устали перехожу из одного помещения в другое с канделябром в руках.

Если бы я только знала, какие гости завтра разместятся в этих покоях, я бы заранее напилась настойки из корня валерианы и мелиссы. Вот только не всегда удается подстелить соломку в правильном месте. А говорливые духи Милании почему-то не предупредили её... нас о грядущем бедствии.

Глава 23

Сегодня, когда ремонт закончен, я первые позволяю себе расслабиться. Вместо того, чтобы вскочить, как обычно с первыми лучами, сплю до упора. Проснувшись, нежусь в постели, раскинувшись звездочкой, и прислушиваюсь к привычным звукам.

Крики петуха, тихое мычание коровы, едва слышные щелчки и стуки — это Марта хозяйничает с Ксаной.

Сегодня у меня не будет никакой планерки.

Перед тем, как отправиться к знахарке, как всегда обговорю с экономкой планы на день. В сотый раз напомню, что сегодня к нам может нагрянуть генерал Арвин с гостями или Верховный Маг. Поэтому на столе в течение дня должен быть местный фаст фуд: свежеиспеченный хлеб, сыр, вареные яйца и морсы. А к обеду — обязательно мясное блюдо.

К супам в Золотой Долине люди не привыкли, зато здесь очень популярны различные каши с овощами и мясом. Рисовые вариации меня не удивили, потому что напомнили плов, а вот овес с овощами и мясом есть было довольно странно.

В последнее время Марта, следуя моим указаниям, готовит гораздо больше, чем обычно. Поэтому к концу дня всегда остаются излишки.

Мы могли бы доедать их на следующий день, потому что здесь имеется своя система холодильников. Но выяснилось, что в Тихих Ключах живут вдовы с детьми, недавно потерявшие кормильцев. Они надрываются на поле, по дому и с детьми. У кого-то имеется поддержка родных, у кого-то — нет. Поэтому остатки еды отправляю с Николасом в деревню, чтобы он раздавал нуждающимся.

Конечно, это капля в море. Мне хочется помочь местным семьям чем-то более существенным. Именно поэтому я с нетерпением жду своего мужа — обсудить насущные проблемы. Ведь только он способен решить некоторые из них.

Пока обучалась у знахарки, я начала осознавать, что в этом мире процветает самый настоящий феодализм, только без красивых рыцарских баллад и романтики.

Деревеньки вокруг нашего поместья исправно платят налоги владельцу земель — генералу Арвину Безжалостному. Он не только собирает дань, но и обладает почти неограниченной властью на своей территории. Местные жители обязаны подчиняться его решениям по таким вопросам, как поставки урожая, мобилизация мужчин на войну и даже иногда принимать его судейство в личных отношениях.

Взамен на их преданность и беспрекословное подчинение, генерал Торн должен защищать деревни от грабителей, чудовищ и прочих угроз, а также предоставлять свою помощь в случае голода или эпидемий.

В целом в деревне справляются неплохо, благодаря предприимчивому старосте, моему старому знакомому Киму. Никто не голодает, но и до всеобщего процветания далеко — я бы обозначила это так.

Дав себе немного передохнуть с утра, встаю с кровати, одеваюсь. Иду на кухню и… Настороженно замираю. Потому что со стороны черного входа раздается стук.

Странно. Милания уже давно не приходит за мной по утрам. Мастера вчера вечером закончили всю работу. Может, они инструмент какой-то забыли?

Так и не успев дойти до кухни, сворачиваю к черном входу. Открываю дверь и… ахаю.

Передо мной стоит согнувшись в три погибели знакомый парнишка, сын старосты Фредрик. Одной рукой он держит лошадь под уздцы, другой хватается за живот. Вид у него плачевный. Позеленевшее лицо наводит на неоднозначные выводы.

Я внимательно осматриваю мальчишку. Он измождён. Под глазами тёмные круги. Первое впечатление — ему плохо. Но обычно, если в деревне болеют, то либо отлеживаются дома, либо едут к знахарке. В самых сложных ситуациях бабку Миланию зовут на дом.

Зачем он приехал сюда, в дом генерала?

— Что случилось? — говорю.

— Там у нас беда. Мамка сегодня встать не смогла.

Фредрик тяжело дышит, руки у него дрожат, словно он пробежал весь путь до нашего дома без остановки. Его голос срывается, так что мне приходится наклониться ближе, чтобы разобрать слова.

— Это началось… сегодня ночью, — говорит он, задыхаясь. — Мамка легла здоровая, а утром не смогла встать. Так почти во всех домах. Женщины лежат, будто ноги отказали. Мужики слабые, едва на ногах держатся. В деревне тихо. Как на погосте.

Меня передергивает от его слов. Жуть какая! Что случилось-то?!

— Батя говорит, будто земля возле колодца вчера днём сырой стала, хотя дождей не было. Мы не знали, что это значит.