(Не)любимая жена дракона, или Целительница Золотой Долины - Илана Васина

Мое внимание в сарае сразу привлекают брусья, оставшиеся после установки карнизов. Провожу пальцами по дереву — оно выглядят очень прочным. Еще бы! Широкий охват в диаметре, сделано из дуба. Отлично! Значит, рамы для носилок нашлись.

Также в углу сарая замечаю холсты, которыми мы накрывали полы, чтобы не запачкать их краской. Странно. Мне казалось, что раньше их было намного больше... Холсты потрепанные, но достаточно прочные, чтобы выдержать вес человека. Доски, предназначавшиеся для пола, пригодятся в качестве перекладин. Томас уже вытаскивает молоток и горсть гвоздей из ящика.

Через несколько минут у нас на руках оказывается две пары носилок. Больше и не надо. Ведь из мужчин, способных перетаскивать больных, у нас есть лишь Томас, садовник и два знакомых мне мастера, которые управляли повозками.

Чтобы перенести тридцать одного человека на второй этаж, им придется постараться. Я бы с радостью помогла, но сама еле держусь на ногах. Пока добираюсь до второго этажа, с одной стороны опираюсь на перила, а с другой — меня поддерживает Марта.

Ее усилиями четыре помещения уже перевоплотились из шикарных гостевых комнат в лазарет. Паркета почти не видно, потому что он погребен под тряпками и матрасами. Если раньше здесь пахло лавандой — я поместила в некоторых местах суше — то сейчас запах сена и тряпья заглушает аромат цветов.

Экономка притащила из чердака серые матрасы, набитые соломой, и теперь они разложены по полу в два ряда, оставляя в центре место для прохода. По пять — в каждом ряду, плюс, конечно же, огромная двухспальная кровать с балдахином. Таким образом, в эту комнату поместится двенадцать человек.

В остальных трех помещениях матрасов гораздо меньше, зато Марта догадалась притащить сюда большую кучу соломы.

Меня настолько восхищает ее предприимчивость, что на глаза выступают слезы. Тут же себя одергиваю! Нельзя позволять себе мякнуть от эмоций, если от меня зависит столько жизней! Когда мы встречаемся взглядами с Мартой, читаю на ее лице сочувствие.

— Мне так жаль, что эти восхитительные, элегантные комнаты пришлось испортить, — тянет она. — Уверяю вас, леди Верония, это все временно! Видите, — она обводит рукой окружающее пространство, — я накрыла полы холстами, чтобы избежать царапин или мелких повреждений.

— Полы — это дело десятое! — усмехаюсь грустно. — Меня другое волнует. Как я смогу помочь больным, если магически пуста?

— Неужели бабка Милания вам не объяснила, как восполнить резерв?

— Милания говорила, что, если поесть и поспать как следует, то к утру резерв наполнится до краев. Но как мне спать? Если засну, то некоторые к утру уже не проснуться. А, с другой стороны, как им помочь, если я сейчас бесполезна?

Тут к нам приближаются мужчины с носилками, и я замолкаю. Не хочу разводить панику. Показываю, куда разложить женщин и детей. Самых тяжелых прошу поместить в комнате с двенадцатью спальными местами. Мать с двухгодичной крошкой размещаются на кровати. У меня сердце разрывается от желания помочь! В груди щемит от ощущения собственной беспомощности.

Когда носильщики уходят, за следующими больными, экономка склоняется к моему уху и тихонько шепчет, будто по секрету:

— А вы обратитесь к Лютеру! Он ведь до того, как стал темным, несколько лет изучал простую магию, так что наверняка сумеет помочь!

Это предложение меня ни капли не воодушевляет:

— Темные маги вне закона. К тому же, я просила его уехать из Золотой Долины, так что он наверняка уже далеко отсюда! Как я его позову?

— Вы просто наденьте артефакт! — она еще сильнее понижает голос и достает из-под ворота платья цепочку с кулоном в виде бесцветного кристалла. — Тогда сможете ментально с ним связаться. Вы только закройте уши, и я прошепчу нужные слова.

— Может, лучше, вы сами свяжетесь с сыном? — все еще отнекиваюсь. — Объясните ему ситуацию и спросите, как можно усилить мою магию.

— Увы, — вздыхает женщина. — Лютер у меня мальчик гордый. Вы уж простите, но он не согласится выполнить вашу просьбу, переданную через посредника.

Нас снова прерывают. Пока я даю указания мужчинам, кого куда перекладывать, меня раздирает противоречие. Я не хочу иметь дело с темным магом. Но и спасти людей без его помощи вряд ли удастся!

Когда все пациенты размещены, обхожу их от первого до последнего. Трем мальчикам и двум женщинам не дожить до утра, если им срочно не оказать помощь. Разве я имею право бездействовать в такой ситуации? В конце концов, жизнь невинных людей важнее политкорректности!

— Давайте все-таки вызовем Лютера, — заявляю Марте, отводя ее в самый дальний от пациентов угол.

Экономка, кивнув, надевает мне на шею цепочку. Странно, что даже через плотную ткань платья чувствую холод и тяжесть кристалла. Невольно ежусь. Боже, во что я ввязываюсь?! Сердце колотится в груди, пока внутри меня борются страх и решимость. С минуту я набираюсь смелости, и, наконец, напоследок оглянувшись на самых тяжелых больных, тихо бурчу:

— Ну? Говорите уже ваше заклинание!

Она ждет, пока я закрою уши, и только после этого что-то произносит. Сначала ничего не меняется. А потом чувствую легкий ветерок, будто кто-то пробежал мимо. Я опускаю взгляд на кристалл и вижу, что он едва заметно мерцает в полумраке.Тяжесть в груди усиливается, точно артефакт тащит за собой не только моё тело, но и душу. Я закрываю глаза, и мир вокруг исчезает.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ах, это вы! Леди из Золотой Долины, — тянет в голове насмешливый голос. — Неужели так по мне соскучились, что отобрали амулет у бедной матушки?

Что... Что за бред! Здесь вообще-то люди умирают из деревни! Мне просто нужна помочь в пополнении магического резерва! Только-только собираюсь с ответом, как вдруг...

Чувствую ощутимый толчок в бок. Потом меня дергают за рукав, и я возвращаюсь в реальность. Открываю глаза и, как только взгляд фокусируется, замечаю Марту, теребящую меня с испуганным лицом.

Тут же со стороны парадного входа раздается топот копыт и ржание лошадей. Я с тревогой подбегаю к окну и вижу целую кавалькаду, въезжающую в наш двор. Когда в первом всаднике узнаю мужа, а на карете замечаю королевский герб, мне становится дурно, и я медленно оседаю по стенке.

«Короля мне только не хватало…» — успеваю подумать, прежде чем бедра достигают холодного пола, и перед глазами все темнеет.