Высшее общество - Алекс Хай

Бенцион нахмурился и покачал головой.

— Тут, Александр Васильевич, вынужден вас огорчить. У меня сейчас ничего такого нет. Точно нет. Цветные крупные с активностью я последний раз продавал полгода назад — голубой полтора карата ушёл одному американцу. С тех пор — ни одного на руках…

Я кивнул. Что ж, ожидаемо.

— А слышали ли что-нибудь? Быть может, у ваших коллег по сообществу?

Лившиц задумался.

— Слышал кое-что, но точно сказать не возьмусь. Мне нужно поспрашивать и уточнить. У нас здесь, в Антверпене, есть… скажем так, узкий круг семей, которые всё знают друг про друга и редко чужому говорят сразу. Как долго вы пробудете в городе?

— Хотел улетать послезавтра утром, — ответил я.

— Понял. Тогда у меня есть время до завтрашнего вечера. Если что-то всплывёт — дам знать. Куда вам сообщить?

Я продиктовал адрес отеля и номер для связи через мессенджер. Бенцион аккуратно записал их в маленькую кожаную записную книжку, потом поднялся и протянул мне руку.

— Александр Васильевич, очень рад, что мы смогли вам угодить. Ваши бриллианты будут ожидать вас в ячейке Алмазного банка, доступ — в любое время по вашим документам. Я всё оформлю. И знайте — Дом Лившиц рад послужить делу Дома Фаберже. Так было сто семьдесят лет, так будет и впредь…

Я пожал хозяину руку и, пообещав быть на связи, спустился в магазин.

Эли в зале смущённо улыбнулся, проводил нас со Штилем до двери, и колокольчик звякнул у нас за спиной.

На улице продолжал дуть тёплый ветер. Штиль молча взглянул на часы. До встречи со Стерном оставалось около часа.

Мы прошлись пешком. До «Сапфир Хауса», где должна была состояться встреча с брокером, было минут двадцать неспешным шагом. Я не торопился. После долгого перелёта и плотной первой встречи было приятно выпить хорошего кофе, пройтись по узким улочкам Алмазного квартала, потом свернуть на одну из больших улиц и посмотреть, как живёт другой город.

«Сапфир Хаус» оказался современным отелем в отреставрированном здании. Старый фасад из красного кирпича сохранили, а в окна вставили современные стеклопакеты. У дверей дежурил швейцар в зелёной ливрее.

Лобби было просторным и светлым со светлыми коврами и низкими диванами. У стойки портье выстроилась очередь японских туристов с одинаковыми чемоданами на колёсиках. В углу пожилой господин читал «Le Soir», попивая знаменитое бельгийское пиво.

Я оглянулся. С одного из диванов в глубине лобби поднялся мужчина и пошёл мне навстречу.

Морис Стерн в реальной жизни оказался ниже меня на полголовы. Лет шестидесяти, поджарый, редкие седые волосы были зачёсаны назад. Он носил лёгкий песочного цвета костюм-двойку без галстука и начищенные коричневые броги. На запястье я заметил добротные швейцарские часы старого, но не особо разрекламированного бренда. Лицо у Стерна было тонкое, с мелкими морщинами, но взгляд живой, цепкий, считывающий собеседника за две секунды. Хорошее качество для брокера.

— Александр! — Он подошёл и пожал мою руку обеими ладонями. — Наконец-то мы увиделись вживую! Двадцать лет работаем с вашей семьёй, и впервые вижу вас во плоти.

— Морис, безмерно рад знакомству.

Стерн повернулся к Штилю и без церемоний кивнул ему:

— А вы, видимо, помощник?

— Да, — ответил я за Штиля. — Мой ассистент Максим.

Штилю это не понравилось — я понял по едва заметному движению его подбородка. Но представлять его по позывному было уж совсем неправильно.

Мы расположились в дальнем углу кафе и заказали у официанта три кофе. Штиль сел чуть поодаль — слышал всё, но не вмешивался.

— Итак, Александр, перейдём к делу. — Стерн откинулся в кресле. — Барон Кранц прибыл сегодня утром, остановился в отеле «Жулиэн». Камень у него с собой, точнее, в банковской ячейке здесь, в Антверпене. Показ можно провести сегодня, уже через час. Разумеется, если это не нарушит ваших планов…

Я приподнял бровь.

— Сегодня?

— Дилер из Бомбея отказался — ему перебили цену по другому камню в Дубае. Лондонец перенёс на завтра. На сегодня появилось окно…

Неожиданно, но даже хорошо. Меньше времени на торг между покупателями. Да и я, каким бы ни казался уютным Антверпен, хотел бы поскорее вернуться в Петербург.

— Где будет осмотр?

— В банке «Привэ Хоттингэ» на Ру де ла Лои, это не так далеко отсюда. У барона там ячейка, и для подобных сделок они предоставляют комнату с экспертом и всеми необходимыми приборами, а также услуги независимого консультанта. Стандартная практика.

— Разумеется.

Стерн понизил голос:

— Александр Васильевич, я считаю необходимым сказать пару слов о самом бароне. Чтобы вы были готовы…

— Слушаю.

— Отто фон Кранц. Австриец, семьдесят два года. Безупречные манеры, старая школа… У него в пригороде Вены собственный частный музей, который он намерен после смерти передать государству. Кранц — бывший дипломат, банкир, теперь только коллекционирует. Имеет репутацию человека жёсткого, но порядочного — слово держит, но и торгуется до последнего франка. И, Александр Васильевич, ещё одно. Кранц не всегда продаёт экспонаты за деньги.

Я снова приподнял бровь.

— То есть? Обменивает?

Стерн чуть улыбнулся.

— Верно. Денег у него более чем достаточно, род Кранц весьма богат. Барона нередко интересуют конкретные предметы для коллекции. Иногда он продаёт за наличные, но если видит, что у покупателя есть что-то для него интересное, может предложить обмен. И я подумал, что в контексте того, что вы — Фаберже…

Плохо. Но я сдержанно кивнул:

— Принял к сведению.

Стерн допил кофе и поднялся.

— Если вы готовы к встрече… Машина у входа.

— Готов. К чему тянуть?

Мы вышли на улицу. У тротуара ждал чёрный «Мерседес» с водителем в белоснежных перчатках. Мы расселись, и автомобиль беззвучно тронулся.

Я смотрел в окно на проплывающие фасады и думал, что каждый раз в Антверпене всё заканчивается одинаково. Что-то всегда хотят выменять.

Глава 10

Здание банка снаружи ничем особенным не выделялось. Серый каменный фасад, старые бронзовые двери, медная табличка с гравировкой «Banque Privée Hottinguer». Воплощение показной европейской скромности.

И всё же я отметил высокий потолок с гипсовой лепниной, мраморный пол с разводами, бронзовые таблички на столах сотрудников, тяжёлые двойные двери лифта. Множество камер, молчаливые охранники, металлоискатели и даже сканеры ладони на входах в некоторые помещения.

Это место не кричало о статусе своих клиентов, но было очевидно, что такой банк — не для всех.

Мои документы проверяли едва ли не с большей тщательностью, чем на границе. Паспорт, лицензия Грандмастера, членство