Тёмный час - Мария Леонидовна Сафонова

Она не сказала ни слова.

– Это правда, – прошептал я, наклоняясь ближе к ее уху. – Спроси у Энга – он расскажет тебе, кто я такой. Со мной ты будешь в вечной опасности, Вирдж. Я не хочу для тебя такого.

Вирджиния отшатнулась, отпустила мою руку. В ее глазах блестели слезы. Я не знал, верит ли она мне. Она утерла капли костяшками пальцев и двинулась по улице дальше. Я шел позади – невидимой тенью, молчаливым защитником.

Любые слова в этот вечер были лишними.

Она ни разу не обернулась, да оно и не нужно было. Вирджиния несомненно знала, что я иду следом. Она не обернулась и когда я остановился у бакалеи, ровно у двери. Один шаг дальше двери по улице, и та тонкая, маленькая фигурка, которая уходила в сторону цирка, исчезла бы навсегда. Я не мог ее догнать. Она уходила от меня, а я… Я оставался.

Внутри все пустело с каждым ее шагом. Я представил, что будет, если она так и уйдет из моей жизни и так и не узнает, что на самом деле я…

– Я люблю тебя!

Мой крик замер в воздухе, будто выстрел.

Это все было абсолютно неприемлемо для нормальных людей.

Но мы и не были нормальными.

Она остановилась. Развернулась. Медленно подошла ко мне, и каждый ее шаг казался вечностью. Она держалась, старалась не плакать.

– Я люблю тебя, – повторил я, взяв ее за руку. – Прости меня, Вирдж.

Она обняла меня за шею и быстро, неловко поцеловала.

– Я люблю тебя, Чарли Дей, – прошептала она, отстраняясь. – Прощай. Со мной навсегда останется твоя рука, крыса и…

– Мое сердце.

Я положил ее руку на свою грудь, и она чуть сжала ткань моего потрепанного плаща.

– А теперь иди, – одними губами попросил я. Она кивнула, развернулась и размеренным, выверенным шагом двинулась дальше по улице.

Я смотрел ей в спину. Через пару футов она ссутулилась. Еще через несколько ее плечи мелко затряслись. Она ни разу не обернулась, но оно и к лучшему: стоило бы ей еще раз посмотреть на меня, как я сделал бы этот треклятый шаг, а дальше – будь что будет.

– Прощай, – сдавленно проговорил я ей вслед, когда силуэт ее почти скрылся из вида.

Дорога обратно была невыносимо тосклива. Я старался отвлечься мыслями о той недопитой бутылке отцовского джина, которая стояла в шкафу в мастерской, но слезы все равно подбирались к глазам.

– Ну-ну, Чарли, не рыдайте, – послышался знакомый бархатный голос у меня над ухом. – Это получилась хорошая история. За ней было интересно наблюдать, чтобы вы знали.

Рядом вышагивал Контролер. Он протянул мне черный носовой платок.

– Мне, признаться, безразлично, как вам эта история, – откликнулся я, отказываясь от платка. – Я не плачу, если вы не заметили.

– А напрасно, молодой человек. – Ник пожал плечами, аккуратно складывая платок в карман пиджака. – Сцена была душераздирающая. Пару скупых мужских слезинок вам бы не помешали. Я-то думал, что вы сдадитесь и побежите за ней, уже приготовился к исполнению… Нет, Чарли, вы все-таки молодец. Черт побери, какая хорошая история…

– Давайте без лишней болтовни, у меня паршивое настроение, – я поморщился.

– Простите мне мое отсутствие такта, – спохватился Контролер. – Я должен был понять, что человек, потеряв любовь всей своей жизни, не будет особенно расположен к разговору…

– Я потерял ее из-за вас, – с упреком произнес я. – Это же вы заключили Договор со мной? Тот, который подписан десятилетним Чарли Деем?

Ник прищурился. По его лицу было видно, что он над чем-то раздумывает. Видимо, он не знал, что именно сказать. Правду? Ложь? А может, ответить вопросом на вопрос?

– Кажется, да… – уклончиво протянул он. – Дела давно минувших дней я слабо помню…

То ли он пожалел меня, то ли не захотел придумывать новую загадку. Его ответ прозвучал так просто, что я невольно фыркнул.

– Зато я помню, – едко проворчал я. – Я помню ваши ледяные глаза и запах можжевельника. И вчера, когда вы кинули в камин руку, я вспомнил, что уже видел эти зеленые языки пламени. Я помню вас и договор, который я подписывал. Что это была за история, Ник?

Ник разительно отличался от того, каким я впервые увидел его. Сегодня в нем не было ни надменности, ни холода – только легкая грусть и, пожалуй, усталость.

– Не такая уж и большая, – Контролер отмахнулся. – Вы слишком самолюбивы.

Может быть, среди того, что он повидал, – это действительно так себе история. Но в размере моей жизни она была чудовищно большой. Он не обязан помнить обо мне, я понимал это. Но в душе стало обидно, что такое значимое в моей жизни событие затерялось где-то в глубинах его памяти.

– Я ведь сидел там тогда, Ник, – я невольно сжал руки в кулаки. – Я помню, как вы кинули в огонь мой Договор.

Ник устало потер переносицу.

– Что ж, вы правы, – он засунул руки в карманы брюк. – Это действительно была история… Обидная для вас и невероятно интересная для меня.

– Рассказывайте, Ник, – твердо и, наверное, даже настойчиво потребовал я.

– Понимаете ли, Чарли… Ваш отец был мастером на все руки, но это, я думаю, вы и без меня знаете. Только один порок его все же сгубил – он грезил о Зачеловечье, как и все в вашем роду… Сначала он добился похода в Зачеловечье, и оно так его очаровало, что он стал мечтать о месте в нем. Ни одному человеку туда не попасть бесплатно, уж поверьте мне. Иначе Зачеловечье давно заполонили бы люди. Но я отвлекся. Желание Гарольда было очень велико, а я уже тогда, признаться, любил всякие истории… И я предложил Гарольду отдать вас взамен на место под зачеловеченской луной… Кажется, тогда вам исполнилось около десяти… – Контролер тяжело вздохнул. – Он согласился мгновенно, не раздумывая. Признаться, я даже огорчился таким развитием моего импровизированного спектакля. Я поставил условие, что заберу Гарольда не раньше, чем вы соберете первые часы, – нам не нужен Часовщик, совсем ничего не смыслящий в ремесле. Вам было десять, и я вписал ваше имя в контракт. Мне думалось, что раньше двадцати вы не сможете собрать первые часы и вступить в должность Часовщика. Однако, Чарли, вы оказались удивительно способным: свои первые часы вы собрали уже в четырнадцать. Но договор есть договор. Я забрал мистера Гарольда в его новый мир, а вы стали самым юным из наших Часовщиков.

Ник печально улыбнулся.

– Что ж, простите меня за то,