Тёмный час - Мария Леонидовна Сафонова

его слову, сколь бы обходителен и мил он с вами ни был. Он сделает дурно не только вам, но и Вирджинии. Он в ярости… – слова превращались в слабый лепет. – Вы не похожи на людей, теперь я это вижу… Все люди яркие, а вы пусты… Пусты внутри, Чарли, в вас нет ничего… Вы что-то потеряли… Забыли… Продали…

Энг замолк. Он испуганно смотрел куда-то за меня. Чанг неожиданно посерьезнел. Былая мягкость пропала с его пожилого лица. Он потрепал Энга за плечо, и тот будто очнулся.

– Не придавайте слишком много значения его словам, – Чанг попытался улыбнуться, но эта улыбка показалась невыносимо страшной. – Спокойной ночи, Чарли.

– И вспомните, – попросил Энг на прощанье. И братья, тяжело переступая, двинулись к своей палатке…

Я остался один на один с собой. Солнце исчезло за горизонтом, на небе слабым очертанием виднелась луна. Чернел небосвод, утыканный звездами. В белых брезентовых палатках загорались теплые, желтые фонари. Жизнь цирка шла сама по себе. Уроды… нет! люди занимались своими делами, готовились к новому дню.

Даже уроды были людьми.

А кем был я?..

VIII

– Ты понравился Миртл, – Вирджиния вылезла из палатки и сразу протянула мне плащ. – Не замерз?

– Нет, – я довольно улыбнулся, надевая залатанную и почищенную вещь. – Меня грело ожидание.

– Ожидание плаща? – она усмехнулась, вставая рядом со мной. Я почувствовал, как ее тонкое плечо дотронулось до моего.

– Нет. Тебя.

Мои слова показались мне самому неуместными, и я пожалел о них. Это было неловко, глупо. Она должна была в тот же момент развернуться и уйти обратно в палатку. И я бы это понял.

Но она все еще стояла рядом и молчала. Ничего не говорила, но и не уходила. Смотрела вверх, на звезды, и о чем-то думала.

– Ты же все понял, правда? – тихо спросила она и повернулась ко мне. Слабый теплый свет, сочащийся из палатки, скользнул по ее профилю. – Про то, чем я на самом деле тут занимаюсь?

– Да, – я аккуратно дотронулся до руки и несильно сжал пальцы Вирдж.

Мы снова замолчали. Под ее взглядом я терялся даже в лавке, а сейчас в полутьме, когда я мог смотреть в огромные карие глаза и держать ее за руку, сердце колотилось где-то в пятках.

– И ты не уйдешь из-за того, что…

– Не уйду, – твердо произнес я и опять замолчал. Она ждала, что я скажу что-то еще, я это чувствовал. Но нужные слова не подбирались, а те, которые были, застряли в горле.

Она отвернулась. Ее пальцы выскользнули из моей ладони.

– Знаешь, мне… ты… – Вирджиния опустила голову, потом подняла, нервно выдохнула, – я не знаю, как сказать…

Вдалеке был слышен шум центральной улицы. Вблизи – слабый скрип каркасов. Я хотел ей помочь, но в голове метались слишком пустые и громкие фразы, сбежавшие из каких-то дамских романов…

– Ты очень хороший, – вдруг прошептала она дрожащим голосом, – ты знаешь это? За все время, пока я здесь, я не видела ни одного такого хорошего человека, Чарли. Уроды не похожи на людей. Они, конечно, не всегда ласковы и приветливы, но… Они умеют видеть дальше внешности и благосостояния, понимаешь?… Они непохожи на… людей.

Она запнулась и замолчала.

Я хороший?.. Я? Угрюмый, уставший, злой Чарли Дей?..

– Забудь, это все совсем не то… О, Господи, Чарли, скажи хоть что-нибудь! – Вирджиния повернула голову и наконец-то посмотрела на меня. – Я тут пытаюсь перед тобой объясниться, а ты совершенно не помогаешь!

Внутри все пело и дрожало, когда я взял ее за руку и нежно поцеловал пальцы, словно большее было неуместным. Она застыла в изумлении и, кажется, перестала дышать. Я прижал ее руку к своему сердцу.

– Ты знаешь, я пойму, если ты скажешь, что… – она замолкла на полуслове, а я наклонился к ее уху и, собрав всю свою волю в кулак, тихо проговорил:

– Ты тоже очень хорошая, Вирдж.

– Я?.. – она растерянно выдохнула. – Тебе, наверное…

Я не дал ей договорить:

– Можно я тебя поцелую?

В этот момент время застыло.

– Да.

В городе загорались огни. Над крышами поднимался месяц. Ветер шелестел брезентом палаток.

А я целовал самую красивую девушку в Англии и, думаю, был абсолютно, безумно счастлив.

IX

Всю дорогу до дома улыбка не сходила с моего лица. Ни одну мысль я не мог додумать до конца. Я цеплялся сначала за первую, потом переходил на другую, а затем в моей голове всплывало лицо Вирджинии, я сбивался, и все начиналось заново…

Только тогда, той апрельской ночью, я понял, что именно роднило нас.

С нами все было не так. Ей не было места в ее мире – мире людей, таком жестком по отношению к уродам, как она. Мне не было места в единственном мире, в котором я хоть что-то да значил, – в Зачеловечье. В ней не видели человека, только куклу без мыслей и желаний, а я был просто молчаливым работником без права на жизнь вне стен лавки.

И вот теперь мы встретились посередине. Там, где не существовало этого четкого разграничения между людьми и уродами, людьми и нелюдями. И первое, что мы сделали, – это молниеносно и бездумно схватились друг за друга, чтобы хоть на секунду почувствовать себя нормальными.

– Далеко отходили, мистер Дей?

Бархатный голос заставил меня вернуться в действительность. Я резко поднял голову и обернулся, в надежде увидеть спрашивающего.

– Простите?.. – переспросил я. – С кем имею честь?

В переулке не было видно ни одного человека. Более того, я не видел даже переулка – все покрывал беспросветный мрак. Фонари освещали не стены домов, не витрину лавки, к которой я уже должен был подойти, а темный, беспрестанно движущийся туман, в котором и без того слабый желтоватый свет тонул без остатка. Я оказался в полностью черном коридоре.

– Ну как же, Чарли, мы с вами уже виделись, – раздалось откуда-то из мглы.

Подул холодный, омерзительный ветер. Туман резко двинулся прямо на меня и через секунду сложился в черный силуэт высокого мужчины в цилиндре. Его холодные голубые глаза испытующе впились в мое лицо.

– Простите, если напугал, – Контролер приподнял шляпу и улыбнулся. Резкие черты его лица будто смягчились, а взгляд потеплел. – Добрый вечер, мистер Дей. Не впустите?

Он костяшками пальцев аккуратно постучал по стеклу двери, над которой висела вывеска: «Часовая лавка «Темный Час».

– Добрый вечер, Ник, – рассеянно, не слишком радушно проговорил я и полез в карман плаща за ключом. – Конечно, впущу…

– Вот и славно, – Ник оперся спиной о витрину, пристально наблюдая за тем, как я открываю