Тёмный час - Мария Леонидовна Сафонова

Я показал второй чертеж, с кожей.

– У этого внутри латунь, снаружи – грубая кожа с элементами из бронзы. Она будет гораздо легче, около фунта. Оба приводятся в движение ключом в плечевом суставе, сгибаются в локте на любой необходимый градус. Пальцы двигаются, за счет тугих шарниров можно придать любое положение, но их уже придется двигать вручную, как и предплечье… Вот. Что думаете?

Вирджиния сжимала в руке тонкий пласт латуни. Она прищурилась и нагнулась над столом, чтобы лучше видеть каждую линию.

– Это… прекрасно, – выдохнула она. – Просто невероятно, Чар… мистер Дей.

– Можно просто Чарли, – тихо произнес я, облокотившись на столешницу. – Выбирайте, какой для вас смастерить?

– Тот, что с кожей, полагаю, – Вирджиния выпрямилась и посмотрела на меня огромными медными глазами, – раз он легче. Сколько будет стоить ваша работа, Чарли?

– Три шиллинга.

– Не шутите со мной, – она слегка поджала губы. – Просто назовите цену.

– Ровно три шиллинга, – повторил я, – я и не думал шутить, мисс. Это будет стоить вам ровно три шиллинга. Я не могу просить с вас больше, это не в моих правилах.

Мы стояли и смотрели друг на друга. Я был настолько счастлив, что не мог придумать, что еще можно сказать – в голове не было ни одной толковой мысли.

– Хорошо, – кивнула она. – Вам, должно быть, нужно снять с меня мерки?

Я встрепенулся. Наваждение спало, наступило смущение. Я прекрасно понимал, что снимать мерки поверх платья не представляется возможным, но как-то не задумывался об этом всерьез. А сейчас…

– Вирджиния… мисс… – я отвел глаза и покраснел, – понимаете, измерения, сделанные с учетом платья, будут не такими точными, как без, и…

Я запнулся. То, что я говорил, было дико и непристойно.

– Можете ли вы снять платье и остаться в одном корсете? – выпалил я и только тогда смог посмотреть на нее. В моем воображении за ней глухо захлопнулась дверь, когда я произнес «снять платье», но нет. Вирджиния стояла передо мной такая же спокойная, как и прежде. В ее глазах блестела мягкая насмешка.

– Конечно, – она улыбнулась, скинула с себя плащ и аккуратно положила его на стол. – Будьте так добры, расшнуруйте платье сзади, самой мне не достать.

Сгорая от стыда, я пошел закрыть дверь, а когда возвращался к Вирджинии, взял из тумбочки измерительную ленту, карандаш и записную книгу.

– Вы работаете в театре? – еле сгибающимися пальцами я принялся ослаблять шнуровку.

– В цирке, – негромко поправила Вирджиния, – но больше и вправду работаю, чем выступаю. Храню билеты, кормлю лошадей во время гастролей и тому подобное. Я вроде доверенного лица мистера Джонсона, понимаете?

– Давно гастролируете? И откуда?

– Из Америки. Второй месяц.

– Так вы не англичанка? Ах, вот откуда ваш акцент… – я расправился с верхними петлями и аккуратно приспустил с ее плеч тонкую ткань. – Снимайте. Если хотите, я отвернусь…

– Бросьте, Чарли, – Вирдж обернулась, аккуратно стягивая вниз огромные рукава платья, – вы не самый отвратительный человек, перед которым мне приходилось раздеваться. А что до вашего вопроса… Я не англичанка и даже не американка. Это все, что я про себя знаю.

На ее губах замерла горькая усмешка. Правой рукой с невероятно тонким запястьем Вирджиния придерживала блузу платья. Меня поражала ее худоба – я с легкостью мог рассмотреть на спине очертания позвонков. Пришлось ощупать ее плечо, чтобы найти, кажется, акромион – если я правильно понял, то это плечевая, сильно выделяющаяся кость. На тонкой смуглой коже оставались следы от моих прикосновений, и мне стало стыдно.

– У вас никогда не было левой руки или вы ее потеряли? – спросил я, отмеряя расстояние от позвоночника до кости.

– Наверное, никогда, – Вирджиния неопределенно мотнула головой. – Я не помню себя с рукой, хотя, возможно, она когда-то была.

– Можете повернуться?

Она развернулась, и смущение накрыло меня новой волной.

– Протяните вперед правую руку, пожалуйста, я сделаю замер, – проговорил я, смотря исключительно в записную книжку. – Спасибо большое…

Я быстро расправился с замером общей длины руки, предплечья, локтя, кисти и каждого пальца. Я замерил обхват запястья, предплечья и плеча, нескольких пальцев – мизинца, среднего и большого… Все это время я пытался сосредоточиться только на числах.

– Вот и все, – я вписал последний замер и, стараясь все так же не поднимать взгляда, проговорил: – Можете одеваться. Все, что мне было необходимо, я сделал. Вам помочь зашнуровать платье обратно?

– Да, – с удивительным для меня трепетом проговорила она, – если вам не сложно…

Я покорно вдел ленты обратно в петли и зашнуровал платье. Надеть его было проще, чем снять, – теперь не так тряслись пальцы.

– Почему вы не… смотрели на меня, Чарли?.. – шепотом спросила Вирдж, когда я завязывал ленты.

– Я не хотел вас смущать, – так же шепотом признался я. – Кажется, это было бы бестактно.

Она ничего не ответила, но я чувствовал, что она рассеяна, обескуражена и… благодарна? Это странное слово, но именно оно пришло на ум первым. Она не проронила ни слова, пока я выводил ее из мастерской, ничего не сказала на прощание Уильяму.

– Можем встретиться в понедельник, чтобы вы забрали заказ? – спросил я, придерживая для Вирджинии дверь. – Думаю, четырех дней мне хватит, чтобы закончить ваш протез.

– Забрать заказ?.. – все так же задумчиво и рассеяно спросила Вирджиния. – Хорошо, встретимся в понедельник… А впрочем, нет, погодите-ка…

Вмиг в ее карие глаза вернулась жизнь.

– В эту субботу у нас будет шоу, – не то с озорством, не то со свойственным любой актрисе кокетством сообщила она, – приходите, Чарли. В шесть. Там, на большой площади.

– Я… – начал было я свою оправдательную речь, но Вирдж не позволила мне закончить. Она встала на цыпочки, быстро поцеловала меня в щеку и выбежала из лавки.

IV

Было около восьми часов вечера, когда Уилл впервые со мной заговорил.

– Ясно, почему она тебе понравилась, – усмехнулся Уильям, протирая одну из отверток. – Мечта часовщика: бронзовая и точеная. Похожа на твоих игрушечных танцовщиц, а, Чарли?

– Отстань, Уилл, – буркнул я, прилаживая друг к другу первые отлитые шестеренки. – Твой цинизм здесь неуместен.

Он раздраженно закатил глаза. Уже дважды за этот день. Эта его дурацкая привычка немного напрягала.

– Не закатывай глаза.

– Зачем ты вообще за это взялся? – Уильям недовольно цокнул языком, берясь за следующую отвертку. – Она же не из Зачеловечья, мог бы и отказать. Нам твои романтические порывы, Чарли, обходятся слишком дорого. Потратить тринадцать шиллингов, а выручить три!.. Ты ведь не