Тёмный час - Мария Леонидовна Сафонова

– Ты уже в состоянии сам чинить цепочки, – парировал я. – Слушай, Уилл, ты хотел научиться часовому ремеслу, а теперь у тебя появился шанс самостоятельно этим заняться…

– …заняться только потому, что мой учитель редкостный дурак, – рыкнул Уильям.

Я отложил детали в сторону и устало на него посмотрел. Он был взбешен: нахмурившись, он резкими движениями пытался вычистить крошечный инструмент.

– Во-первых, успокойся, – как можно мягче попросил я, – во-вторых, что с тобой, черт побери, происходит?

– Ты это лучше у себя спроси, – огрызнулся он. – Что с тобой происходит, Чарли? Ты работаешь и живешь с отсутствующим видом, а стоит в лавке появится какой-то девчонке, так все, Чарли Дей самый лучший и добрый человек во всей Англии!

Уилл отшвырнул от себя отвертки.

– А вообще, – с таким же запалом продолжил он, – ты подумай, что с тобой дальше станется! Ты даже из лавки выйти не можешь! Думаешь, больно ты нужен актрисе из театра?!

– Цирка, – поправил я. – Послушай, Уилл… – Он собирал по столу отвертки, недоверчиво и зло зыркая на меня. – Все, что я прошу, тебе вполне по силам, а если нет – ты всегда можешь попросить помощи или отказаться, – медленно и вкрадчиво произнес я. – Вести дела в лавке, пока я занят большим заказом, тебе по силам. Или нет?..

Иногда мне приходилось разговаривать с Уильямом, как с маленьким ребенком. Когда у него не получалось поставить шестеренку в нужное место, я спокойно и медленно объяснял ему, что это тяжелый навык, с которым он когда-нибудь непременно справится… Вот и сейчас я сидел и, как образцовый отец, втолковывал своему дитя, что ему не стоит на меня злиться из-за того, что я занимаюсь важным делом.

– Да, – буркнул Уилл.

– Ну вот и договорились, – я облегченно выдохнул. – На сегодня все. Иди домой, Уильям. Завтра будет тяжелый день. Для нас обоих.

V

Все шло своим чередом. Дни хоть и обещали быть сложными, проходили спокойно для нас обоих. Я работал над протезом не покладая рук, каждый день отливал новые детали и старался собрать из них цельный механизм. Уилл принимал заказы и ютился за маленьким столиком в мастерской, где ремонтировал разогнувшиеся звенья в цепочках, аккуратно и не дыша менял пружинки и шестеренки. Кажется, ему это даже нравилось.

Я работал по ночам, а днем отсыпался, предоставляя Уильяму полную свободу действий в лавке. Это шло ему на пользу – он совсем освоился в мастерской, гораздо увереннее чувствовал себя за прилавком. Ответственность, возложенная на его плечи, неуловимо изменила Уилла за эти четыре дня. В нем появилась собранность и четкость, которых ему так не хватало.

Наверное, я слукавлю, если скажу, что не гордился им.

Впрочем, я сильно забегаю вперед.

В пятницу утром Уилл притащил в мастерскую железный прут длиной футов в пять.

– Может, отпустишь меня сегодня пораньше? – спросил он, потряхивая руками. – До замка ехать далековато. Выходной тратить не хочется, а после полного рабочего дня уже не до ворот, прутов и сражений со львами, понимаешь, Чарли?

– Хорошо, можешь уйти после вечернего чая.

Уильям задумчиво нахмурился:

– А если после обеда?

– Иначе я совсем не высплюсь, – невразумительно зевнул я, отложив почти законченный механизм предплечья, и медленно продолжил: – А если я не высплюсь, то не смогу работать. А если я не смогу работать, то…

– Не продолжай, – Уильям грустно покачал головой. – После чая так после чая…

– Вот и хорошо, – я поднялся из-за стола и скинул с себя рабочий фартук. – Разбуди, когда будешь уходить.

Спустя пять минут я уже спал на неразобранной кровати прямо в одежде.

Самым сложным, к удивлению, оказался чертеж и отлив деталей. Сборка проходила легко: крупные детали гораздо легче прилаживались друг к другу. Куда сложнее было собирать мелкие игрушки. Думаю, что в самом деле я мог бы управиться и за один день неустанной работы, однако желания мучиться с головными болями от недосыпа у меня не возникало.

Я все распланировал. К утру субботы необходимо было закончить механизм. Ночью субботы – оббить его кожей. Утром воскресенья все должно было быть готово. Ближе к вечеру воскресенья я хотел начать эксперименты с живой водой, чтобы в понедельник утром отдать Вирджинии не просто протез, а настоящее чудо.

В моем плане было только одно но: выступление Вирджинии вечером субботы, на которое я очень желал попасть.

Это была сделка с собственной совестью. Я долго убеждал себя в том, что мне не стоит этого делать: я подписал документ. С другой стороны, за семь лет неустанной работы я точно заслужил хотя бы один вечер отдыха. Я долго мучился с мыслью о расплате, но подумал, что скопил достаточно шиллингов, которые вполне мог себе позволить заплатить за один спокойный вечер…

Я решился идти. Ничего не сказал Уильяму – он не понял бы и попытался отговорить. О словах Контролера я даже не задумывался…

В конце концов, я решил, что не буду никому врать о своих планах. Другое дело, что и говорить о них я тоже не собирался. По крайней мере, до тех пор, пока меня не спросят.

Утром субботы, около шести часов, я закончил механизм. В семь пришел Уилл – вид у него был уставший.

– Больше я за живой водой не поеду, – мрачно изрек он, ставя на стол закупоренную стеклянную бутылку. – Я пока доехал – все себе отбил. А потом вообще чуть без пятки не остался. Хватит с меня приключений.

– Принцесс не было? – насмешливо спросил я.

– Да к черту этих принцесс, – отмахнулся Уильям, натягивая рабочий фартук. – Мне они даже за мятую марку не нужны. Как же все болит…

– Какие еще твои годы…

– Иди спать уже, Чарли, – вяло огрызнулся он. – Будить, как уйду?

– Нет. Разбуди, пожалуйста, в пять.

– Зачем так рано? – по усталому лицу пробежало изумление. – Стой, подожди-ка…

Я прямо слышал, как в его голове заскрипели шестеренки. Он побледнел, и лицо его вытянулось. Кажется, он все понял.

– Только не говори, что ты…

Я кивнул.

Уилл покраснел. Открыл рот. Закрыл. С отсутствующим видом достал из кармана фартука плоскогубцы.

– Скажешь что-нибудь? – неохотно спросил я, чувствуя, что сейчас же пожалею об этом вопросе.

– Хорошего сна, Чарли, – пробормотал Уильям, не отрывая стеклянного взгляда от инструмента.

VI

Когда я проснулся, на будильнике было почти семь. Я вскочил с кровати, растерянный и напуганный – я опаздывал. Нет, не так: я уже опоздал. Впопыхах я натянул на себя парадные штаны и чистую рубашку, впрыгнул в выходные уличные туфли.

Почему будильник не сработал?