Тёмный час - Мария Леонидовна Сафонова

своему ужасу и счастью, я помню от начала и до конца. Даже сейчас, спустя столько лет, я закрываю глаза и отчетливо вижу каждую деталь той спокойной ночи, когда она перешагнула порог лавки.

Она зашла не сразу.

Впервые я заметил ее около одиннадцати вечера. Она, эта девушка, стояла под уличным фонарем и внимательно читала вывеску. Слабый свет освещал ее тонкий силуэт, и я видел испуганное лицо и хрупкие плечи, поверх которых был накинут не то плащ, не то платок. На ней не было ни шляпки, ни перчаток – ничего, что должно было быть на приличной девушке…

Видимо, почувствовав, что я заметил ее, она оторвалась от таблички и посмотрела вдаль, внутрь лавки, прямо на меня. Наши взгляды встретились. Она замерла. Девушка, осознав, что ее заметили, отшатнулась от стеклянной витрины и нырнула в ночную темноту.

Огромные, затравленные глаза остались в моей памяти и по сей день. Прошел час, прежде чем маленькая фигурка вновь мелькнула за окном, и на этот раз она не задерживалась рядом с табличкой. Быстрым, рваным движением девушка распахнула дверь и вошла в лавку.

– Что значит «механизмы любой сложности»? – быстро проговорила она, остановившись у порога.

Все в ней выдавало нервозность и отчаяние. Дрожащей рукой она оправила грязный подол дорожного вишневого платья. Выбившиеся из растрепавшегося пучка темные волосы упали на лицо.

– То и значит, – откликнулся я, вставая за прилавок. – Я Чарли. Чарльз Дей.

Она настороженно глянула на меня – я не внушал ей особого доверия. Иногда я и сам забывал, насколько неприятно выгляжу: взъерошенный, в грязных вещах, с уродливым шрамом через левую щеку. Меня сторонились даже некоторые мужчины, приходящие в лавку днем, чего уж тут говорить о девушке поздней ночью?..

– Вирджиния, – еле слышно сказала она, – но можно просто Вирдж…

У нее был странный акцент. Видимо, так говорили в каких-то областях Зачеловечья…

– Вы пришли оттуда, верно?

– Откуда?.. – в медных глазах Вирдж зажглось непонимание вперемешку со страхом. – Я из цирка уродов мистера Джонсона, мы приехали сегодня вечером и только разбили шатер…

Она была человеком.

В ту мартовскую ночь я, уставший от мыслей, увидел в ней родственную душу. Я не исключаю ошибки – желание спастись от гнетущего одиночества способно толкать на немыслимые поступки даже самого расчетливого человека. Но в карих глазах, за бликами слабого керосинового света, я увидел что-то до боли знакомое. Только спустя пару наших встреч я смог наконец понять, что нас так роднит, а тогда…

Я чувствовал, что с каждой секундой пугаю ее все больше и больше, но она продолжала стоять передо мной, натянутая как струна.

– Вы можете сделать мне руку? – она вскинула голову, и голос ее прозвучал на удивление бойко. Она всеми силами старалась сохранить самообладание и силу духа.

– Конечно. Вам брошь или статуэтку?.. Или хотите игрушку?

– Нет-нет, вы не поняли… – одной рукой Вирдж принялась поправлять плащ, очень небрежно завязанный. – Мне нужна настоящая рука.

Медленно, словно боясь смутить меня, Вирджиния откинула левую полу дорожного плаща. Ткань перекинулась через плечо, и я увидел аккуратно закатанный до локтя рукав платья.

Он был пуст.

– Вы сможете сделать для меня руку? Сможете сделать протез? – спросила она, и ее голос еле слышно дрогнул. – Это очень сложный механизм… Но ведь «любой сложности», правда?

Я задумался. Сделать руку… Это сложнее соловья, сложнее паровозика, сложнее даже самых крошечных игрушек. Мне никогда не приходилось мастерить протезы, у меня не было готового чертежа; не мог же я просто так, за секунду, взять и соорудить из воздуха что-то сравнимое с человеческим телом? Но, с другой стороны, кто еще, если не я? И к тому же она пришла после заката…

– Это действительно сложно, – проговорил я, осматривая пустой рукав, – да и работы будет предостаточно…

– Я заплачу! – Вирдж в отчаянии выхватила из кармана плаща крошечный кошелек. – Сколько это будет стоить? Двенадцать шиллингов? Тридцать?

– Нет-нет, не больше трех… – я совсем растерялся, – да уберите вы деньги, в самом-то деле. Оплатите, когда получите товар.

– Вы беретесь? – ее бронзовое лицо внезапно осветила надежда. – Вы беретесь, мистер Дей?..

Мог бы я сказать Вирджинии: «нет, мы не предоставляем такого рода услуги»? Мог бы, конечно, но это было бы не в моих правилах. Я боялся, что не смогу и подведу ее, но только из-за этого нелепого страха отказываться от работы? Нет. Вздор. Ни за что.

– Берусь, – сказал я твердо и решительно. – Приходите завтра на осмотр, где-то около трех часов дня. Покажу вам чертежи, материалы… Снимем мерки. Вас устроит?

Она быстро закивала.

– Спасибо, – прошептала Вирджиния почти неслышно – ее голос задрожал и сорвался. – Спасибо вам большое…

Я не смог бы смотреть, как она плачет, вытирая правой рукой слезы. Во мне проснулась невиданная доселе неловкость и смущение, поэтому я сделал вид, что мне срочно нужно найти что-то под прилавком.

– Пока еще не за что, – сказал я внутрь тумбы, оглядывая вещи, валяющиеся на двух полках. В самом дальнем углу я заметил игрушечную крысу. – Возвращайтесь в ваш шатер, время уже позднее.

С чего-то подумалось, что Вирдж была просто необходима эта дурацкая и уродливая игрушка, которую никто не хотел покупать. Я вытянул руку, напрягся и достал ее – маленькую крысу, стоящую на задних лапках.

Смущенный и немножко красный, я протянул Вирджинии свое «творение».

– Что это? – спросила она, шмыгнув носом. – Это мне?..

– Возьмите, – я как-то очень неловко улыбнулся, – и не плачьте. Она очень смешно крутит головой и дергает ушками, если ее завести. Это подарок.

– Спасибо, – Вирдж снова шмыгнула носом и аккуратно взяла игрушку в руку. – Я, наверное, пойду?..

– Да-да, конечно.

Вирджиния стояла у прилавка, держа в ладони маленькую механическую крысу, и не двигалась с места.

– До завтра?.. – она посмотрела мне в глаза, и я почувствовал себя маленьким и глупым мальчишкой.

– До завтра, – откликнулся я и тут же добавил: – Я приступлю к работе сейчас же.

Ровно восемь шагов от прилавка до звона колокольчика. Вирджиния ушла, а я, как самый последний романтик, еще несколько минут смотрел ей вслед в надежде разглядеть за ночным мраком ее хрупкий силуэт.

Мне не терпелось начать работу. Мыслей было так много, что они разбегались в разные стороны. Идеи вились в голове, но я никак не мог ухватить нужную…

Для начала необходимо было нарисовать макет – не чертеж, а приблизительный набросок будущего протеза. В мастерской, в каком-то из шкафов, я нашел подробное пособие – книгу «Об устройстве человека». Мне повезло, и внутри, помимо заумного текста, нашлись иллюстрации