Тёмный час - Мария Леонидовна Сафонова

Мысль о возможном оживлении, признаться, немного успокоила. Главное – сделать протез способным к движению, а с остальным можно справиться с помощью Зачеловечья…

Я поднял с пола карандаш и снова принялся за чертеж.

Большие часы в углу показывали без двадцати три, когда в лавку через мастерскую вошел усталый Уильям.

– Обошлось без особых приключений, – отчитался он, потирая покрасневшие ладони. – Сумки тяжеловаты, конечно, благо у меня осталось немного мелочи в карманах и я перехватил кэба на обратном пути. Слушай, Чарли, на кой нам вообще столько бронзы?..

– У нас крупный заказ, – я оторвался от листов. – Спасибо, Уильям.

– Да не за что… – он деловито засунул руки в карманы рабочих брюк и с любопытством посмотрел на разбросанные по прилавку бумаги. – Ничего себе!

Его глаза расширились, как только он понял, что именно на них изображено.

– Рука, Чарли?! Да ты обошел сам себя! Сколько платят? Кто заказчик? Это из наших?

– Не из ваших, – откликнулся я, пропуская его ближе к моему импровизированному рабочему месту. – Вчера вечером пришла девушка из кочевого… театра, что ли. Платит три шиллинга…

– Это искусство, Чарли. – Уильям с присущей ему внимательностью изучал каждую линию в чертеже.

– Громко сказано, – отмахнулся я. – Она почти не работает, только в локте сгибается…

– Зато как выглядит!

– Надо не выглядеть, а быть, – это прозвучало так пафосно, что самому стало смешно и неловко. – Ты лучше скажи мне, как принц, есть ли в Зачеловечье какая-нибудь фея или там… колдунья, я не знаю… которая может из неживого сделать живое, а?

– С феями и колдуньями связываться себе дороже, – безапелляционно заявил Уилл, и вид у него стал озадаченным, – но, может, живая вода?.. Мертвых оживляет ведь, может, как-то и с рукой…

– Уверен, что получится?

– Нет, но попробовать стоит.

– Сможешь достать к субботе пару пинт?

– Придется повозиться… – Уильям озабоченно почесал затылок, – сам знаешь, дело нелегкое: пока найдешь карлика, пока выклянчишь у него хлебцы и прут, пока доедешь до замка…

Я еле сдержал улыбку. На ум пришел большой, потертый сборник сказок, который мне читали в детстве перед сном.

– Но ты сможешь? – осторожно спросил я. – Как думаешь?

– Конечно, смогу, – кивнул мой подмастерье и, насвистывая какую-то песенку, принялся собирать со стола чертежи. – Куда ж я денусь?

– Спасибо, Уильям.

– Пока еще не за что. Когда добуду, тогда и будешь в благодарностях рассыпаться. Иди в мастерскую, работай.

С одной стороны, его оптимизм радовал. С другой, я чувствовал, как постепенно делаю из Уилла мальчика на побегушках. Наверное, именно поэтому в качестве подмастерий обычно нанимали зверей – чтобы не чувствовать угрызений совести от того, что используешь взрослого парня в качестве прислуги. Все это как-то… нечестно. Я пытался оправдать себя тем, что навык закупки железа определенно понадобится Уиллу в будущем, а с живой водой он помогает мне просто так, как хороший друг, союзник и, в конце концов, подмастерье, но легче от этого не становилось.

III

С трех часов я рассеянно бродил по мастерской, перекладывал с места на место чертежи, рассматривал образцы и, всякий раз поглядывая на круглый белый циферблат настенных часов, ругал минутную стрелку за то, что она движется так медленно. Вирджинии не было в три. Вирджинии не было в три десять. Но в три пятнадцать звякнул колокольчик, послышались шаги, и в лавке раздался знакомый женский голос.

Я чуть ли не бегом вылетел из мастерской.

Мне всегда казалось, что я лишен горячности. Отец говорил, что нервозность и вспыльчивость должны быть чужды часовщику. Сейчас мне бы хотелось спросить у него что-то вроде: «А ты был сдержан и спокоен, когда встретил мою мать?»

Увидев меня в белой рубахе и чистом фартуке, Уилл насмешливо приподнял бровь и, не удержавшись, хмыкнул. Видимо, надеть парадную рубашку и отстирать фартук было слишком широким жестом.

– А этот блестящий золотой соверен – Чарльз Дей, хозяин лавки. – Уильям небрежно качнул головой в мою сторону, не отвлекаясь от покупательницы, коей была Вирджиния. – Что вам угодно, мисс? Часы? У нас есть всякие: наручные, настенные…

Она не смогла сдержать улыбки:

– Нет, меня не интересуют часы, – проговорила она, поправляя плащ, – особенно наручные, Уильям.

И тут он понял, кто перед ним стоит. Горе-продавец смутился, покраснел до самых кончиков ушей и быстро проговорил что-то вроде: «Извините, виноват…» Она кивнула в знак примирения и перевела взгляд на меня:

– Вам есть что мне показать, мистер Чарли Дей?

Я будто снова стал маленьким мальчиком. Это похоже на то чувство, которое испытываешь, когда впервые пытаешься поставить в механизм шестеренку: ты только берешь в руки пинцет с деталью, а отец внимательно смотрит за каждым твоим действием. Это волнительно: у тебя нет ни капли навыка, но как же хочется понравиться.

– Конечно. Следуйте за мной, мисс Вирджиния, – я предложил ей локоть и краем глаза заметил, как Уильям закатил глаза.

– Уильям – хороший малый, – шепнула она мне, пока мы пробирались по узкому коридору. – Он продавец?

– Нет, – откликнулся я, – подмастерье.

Она задумчиво кивнула, машинально поправив манжету моей рубашки.

Что-то в ней поменялось со вчерашнего вечера. Вишневое платье все еще было грязным, носки белых ботинок давно превратились в серые, но она казалась еще прекрасней, чем накануне. Не было того страха и отчаяния, которые она силилась скрыть ночью. Наоборот, сейчас она излучала немыслимое спокойствие и уверенность.

Когда мы зашли в мастерскую, Вирдж отпустила мою руку и завороженно оглядела комнату. Я никогда не относился к этому месту как чему-то удивительному: это была просто каморка с камином, столом и кучей шкафов, и я не понимал, что в этой комнате видит Уилл – он относился к мастерской как к святыне. Вирджиния, вероятно, как и Уильям, заметила в этом беспорядке что-то большее, чем просто рабочее место.

– Вы здесь работаете? – спросила она, рассматривая висящую на стене полку с инструментами. – Вам тут не тесно?

– Нет, ни капли, – я пожал плечами. – Удобно, когда все под рукой. О, черт, простите…

Она усмехнулась краешком губ:

– Не думайте, меня не задевает. Вас же не задевает, что вы часовщик, правда? Мой недостаток тоже давно стал моей работой, но сейчас не об этом… Вы говорили про эскизы. Можете показать?

– Да, конечно, все здесь, – я подошел к столу, – вот, смотрите. Я сделал несколько эскизов… У них у всех одинаковая механика, только разный внешний вид и тяжесть. Вот эта…

Я указал на чертеж полностью металлической руки.

– …состоит из латуни и бронзы. Внутренний механизм будет из латуни, а внешний корпус из бронзы. Бронза, конечно, тяжелее, но она