Тёмный час - Мария Леонидовна Сафонова

Он, как и любой сказочный принц, ничего толком не умел делать: поменять замок на цепочке было для него практически непосильной задачей. Но, несмотря на свою неумелость, он отличался большим упорством и трудолюбием. Долгая работа его не пугала, он с удовольствием брался за нее и, скрипя зубами, пытался довести всякое дело до победного конца. Он прекрасно подменял меня в лавке: его радушие привлекало клиентов, и я начал замечать, что на ремонт все чаще и чаще сдавали дамские часики и браслеты с неумело сломанными замками.

Девушки, по всей видимости, очень любили моего сияющего юного помощника.

Уилл приходил к восьми тридцати утра, открывал лавку и начинал принимать заказы. Все было устроено так: он принимал заказы, а я безвылазно сидел в мастерской и выполнял их. Иногда удавалось закончить пораньше, и в такие дни я выходил в лавку. Мы пили чай, расставляя чашки прямо на стеклянных витринах, и Уилл пересказывал самые актуальные новости Зачеловечья.

– Ходят слухи, – доверительно сообщал он мне, – что Великий Король собирается искать Святой Грааль. Думаю, перед этим будет еще один Карнавал…

– Карнавал? – переспрашивал я.

– В честь каждого нового рыцаря устраивают Карнавал, – объяснил Уилл, но тут же сменил тему: – Как думаете, Великий Король заедет к нам перед походом?

– Ну-ну, – украдкой улыбался я, – если отправляешься за Святым Граалем, лучше сходить к кузнецу: подковать свою лошадь и заточить острый меч.

– Ничего вы не понимаете…

Конечно, он был прав: я ничего не смыслил в жизни Зачеловечья.

По правде сказать, в последнее время я перестал толком понимать, кто я такой. Моя дневная жизнь осталась неизменной, я все еще жил в маленьком городишке в тридцати милях от Лондона, работал часовщиком с девяти утра и до заката.

Жизнь ночная больше напоминала хаос. Все реже по ночам я оказывал услуги именно часовщика: теперь я просто стал разнорабочим, выполняющим все прихоти моих зачеловеческих клиентов. В лавку нет-нет, да и заходила какая-нибудь ведьма, требующая выгравировать на котле дарственную надпись. Однажды даже заявился крысолов – ему срочно нужна была мышеловка, и пришлось потратить два с половиной часа на ее создание.

Словом, я бы абсолютно не удивился, если бы после заката в лавочку наведался сам Король Артур и потребовал отлить подковы для его коня.

Двойственность моего положения удручала. Вопрос «Кто я такой?» возникал в голове все чаще. Сон, теперь и без того короткий – я уходил спать к трем ночи, а просыпался к восьми утра, – стал беспокойным. Кто я? Часовщик или просто слуга? Человек или часть Зачеловечья?..

После вечернего чая поток покупателей обычно сходил на нет. Я звал Уилла в мастерскую, где учил его рисовать и разбирать чертежи, отливать грубые детали и складывать самые простенькие механизмы из пары-другой шестеренок. Полтора часа занятий действовали отрезвляюще. Любимое дело успокаивало, да и старания Уилла несказанно радовали. Он внимательно слушал теорию и прекрасно все понимал. Подводила практика: тонкие бледные королевские пальцы не были созданы для работы с мелкими прихотливыми деталями. Урок я заканчивал ровно в восемь тридцать вечера, ученик откланивался, подметал лавку перед уходом (подметать у него получалось пока что лучше всего) и уходил домой в Зачеловечье. Мне оставалось только ждать ночных клиентов.

Так мы провели два с половиной месяца.

В понедельник, во время вечерней работы с чертежами, Уильям был на удивление рассеян. Признаться, я никогда не замечал за ним такой суетливости и обеспокоенности – он беспрестанно грыз карандаш, вертелся на стуле и долго не мог высчитать необходимые параметры для махового колеса, потому что постоянно ошибался в арифметике.

– Чарли, – спросил он перед уходом, – к тебе когда-нибудь заходил человек в черном плаще?

– Не припоминаю, – ответил я, убирая чертежи паровой машины в шкаф. – А что?

– Да так… – задумчиво проговорил Уильям, натягивая пальто. – Какой-то мужчина стоял сегодня у вывески два часа, а потом ушел…

Во вторник состояние моего ученика заметно ухудшилось – он выглядел нервным, вечно озирался и пугался любого скрипа. Вечером Уилл сообщил, что сегодня тот странный мужчина зашел в лавку, внимательно осмотрел висящие на стенах часы, но не стал ничего покупать или сдавать в ремонт.

– Это не обычный покупатель, – быстро проговорил он, крепко сжимая края своего цилиндра. – Он из Зачеловечья, это точно.

– И что же? – я стер со стола металлическую крошку. – У нас тут много ваших клиентов…

– Этот другой, – покачал головой Уильям и быстрым движением напялил шляпу на затылок. – Он… опасный.

Ясным утром среды, где-то около десяти часов, он зашел ко мне и испуганно пролепетал:

– Чарли, там посетитель…

– Так прими его, это твоя работа, – откликнулся я, не поднимая головы. Я очень не хотел отвлекаться – впервые за долгое время попалась интересная поломка: спешащие наручные часы с абсолютно идеальной пружиной внутри.

– Он говорит, что ему нужен именно ты.

На Уильяме не было лица. Я вдруг почувствовал сильное раздражение: шутка ли, из-за того, что мальчишка боится поговорить с каким-то человеком в плаще, я должен отвлекаться от работы. Я не смог сдержаться и тихо выругался себе под нос, а потом уже громче добавил:

– Сейчас приду.

Только минут через десять я смог выбраться в лавку, да и то в рабочей одежде: в рубахе, рабочем фартуке и в задранных на лоб лупа-очках. Происходило что-то неладное. Я почувствовал, что внутри лавочки что-то переменилось, но что именно, я никак не мог понять. Это было похоже на старое, потускневшее зеркало: я видел все то же, что есть на самом деле, но будто смотрел в другой мир.

Уилл сидел на стуле в уголке. Стоило мне переступить порог лавки, как он вскочил и юркнул в коридор, ведущий в мастерскую.

У прилавка стоял худой мужчина в черном плаще. Он по-свойски опирался одной рукой на прилавок, и от его руки по дереву расползалась паутинка тонких, еле заметных трещин. Со скучающим видом мужчина крутил в воздухе маленькие стеклянные шарики. Шарики бегали вокруг его костлявой ладони, мерцая ледяным белым светом.

– Доброе утро, – поприветствовал я его. – Я Чарльз Дей. Чем обязан?

Я понял, чего так испугался Уилл – необычное телосложение посетителя привело в замешательство даже меня. У него были длинные относительно всего тела ноги; он был угрожающе высок – так и норовил задеть своим цилиндром потолок. Редко встретишь людей ростом больше семи футов, а этот был высотой во все девять.

Он повернул голову в мою сторону и выпрямился. Я заметил, как трещины, только-только образовавшиеся на стойке, с тихим хрустом срослись обратно,