Системный Кузнец XIV - Ярослав Мечников

Позади всё глубже погружалась туша Левиафана. Оттуда доносились команды, перемежаемые грохотом сбрасываемых воротков. Люди рубили страховочные канаты, разворачивали паруса и спешили уйти, пока мёртвый зверь окончательно не потянул их за собой.

Брок вздохнул и присел на носовую банку рядом с Лейвом. Ветер тут же забрался под ворот, растрепал седые волосы и принялся крутить усы. Охотник пригладил один ус ладонью, второй оставил торчать в сторону. Силы на борьбу с собственной растительностью закончились ещё в каверне, когда он тащил Торна через серный лаз и слушал, как над головой ворочается гора.

— Кто бы подумал, что из-за одной туши поднимется такой сыр-бор, — проговорил он, глядя на Левиафана.

— Многие знали, — тихо отозвался Лейв. — Каждый надеялся урвать свою долю.

Голос у него по-прежнему хрипел. Светловолосый сидел вполоборота к морю, поддерживая побитую руку здоровой ладонью. Вид у него был вымотанный.

Они замолчали.

Далеко на острове клубилась жёлтая пелена. За ней возвышались изломанные хребты восточного склона. Брок смотрел туда и вспоминал миг, когда горы разошлись. Огромная туша Сольфара поднялась над грядами, осыпая камень со своих пластин. Затем Лорд завалился в долину. Грохот докатился до моря, а серное облако закрыло половину неба.

Значит, Кай успел.

Брок тогда ещё плыл в море и сразу понял, чья работа свалила бога. Парень довёл дело до конца. Болты попали куда требовалось, Сольфар уснул, а остров сохранил Великие Горны. От этой мысли внутри становилось спокойнее. Получалось, судьба всё ещё благоволила их стае. Кай справился со своим зверем. Брок вытащил сердце второго. Оставалось доставить ядро за стены Цитадели и запереть глубоко

Мысль об Иль-Примо принесла с собой лица Совета. Брок плохо помнил имена мастеров, зато выражения их лиц засели крепко. Особенно сухая женщина с убранными волосами, которая говорила холодно и смотрела так, словно уже прикидывала как перевернет всю игру. Сильвия. Или Сильвиния. Какая разница, если змея от другого имени кусает так же больно.

Старик чувствовал гниль в Совете. Кай поверил ему и принял печать Ока. Сам Брок тоже увидел достаточно, чтобы держать руку возле топора. И всё же в глубине шевелилась надежда: вдруг Иль-Примо измучился и начал искать предателей в каждой тени? Вдруг лица мастеров перекосило от страха за остров? Люди в страхе порой выглядят хуже самых отпетых подлецов.

Ядро под ногами ударило сильнее.

Брок опустил взгляд на доски. Пульсация прошла вдоль киля и стихла. Возле люка Больдо повернул голову к носу. Десятник тоже почувствовал толчок. Марко уже сидел на корточках, прижав ладонь к палубе.

Всё держалось.

Рядом Лейв смотрел на морской бой. Молчать с ним оказалось на удивление легко. Охотник охотника узнавал по тому, как тот сидит после дела и куда смотрит. Происхождение мало значило, когда за плечами оставалась туша, способная проглотить корабль. Даже люди, встретившиеся по разные стороны клинка, порой понимали друг друга лучше старых соседей.

Брок покосился на светловолосого. Грызла его одна заноза. Вальмонте доверил решающий бросок чужаку. Сам Брок хотел стоять на спине Левиафана и бить в узел оружием Кая. Он долго таскал эту мечту внутри, хотя вслух больше кричал про золото. Судьба распорядилась иначе: в нужный час Брок полз через завал с одноруким Торном на плечах.

Крепкая вышла причина опоздать на охоту.

Он кашлянул, прочищая горло.

— Слышь, Лейв.

Метатель повернул к нему голову и стал ждать.

— Отчего Вальмонте выбрал тебя? — спросил Брок. — На Иль-Ферро собралось достаточно зубастых ребят. Старик мог ткнуть пальцем в любого мастера Ядра. Тебя он привёл со стороны, да ещё доверил железо Кая. Где вы вообще спелись?

— В северных портах, — ответил Лейв после короткой паузы. — Вальмонте искал человека, способного метнуть тяжёлый снаряд дальше корабельной баллисты — тогда, когда слухи про зверя только начали подниматься. Ему назвали моё имя. Он нашёл меня в Валь-Ардоре и предложил контракт.

— И всё?

— Для охотничьего дела этого довольно.

Брок хмыкнул. Ответ звучал правдоподобно. Вальмонте уважал умелые руки, а родословные считал бесполезной мишурой. Человек, способный сделать нужную работу, получал от него шанс. Лейв свой шанс оправдал с лихвой.

— Тогда чего к Гильдии Ядра не примкнул? — продолжил Брок. — У них корабли, золото и связи по всему берегу. Старшие охотники живут сытнее иных патрициев.

Лейв снова повернулся к морю.

— Ходить под чужим клеймом?

— Устав у них строгий, это верно. Зато…

— Работать на кого-то всю жизнь? — перебил Лейв.

Брок осёкся.

Вопрос попал глубже, чем следовало. Лейв произнёс его спокойно, и за спокойствием слышалась что-то важное. Брок знал такое чувство. Он сам всю жизнь морщился от любого ошейника. С Йорном было иначе. Йорн вёл стаю, и каждый шёл рядом с ним по собственной воле. Бывало, они брали баронские заказы, сопровождали обозы или чистили логова за плату. Работа заканчивалась вместе с расчётом, после чего охотники снова принадлежали себе.

Как Брок оказался под клеймом Ядра, он до сих пор понимал смутно. Пять лет в Мариспорте размыли прежнюю жизнь. Он шатался по кабакам, перебивался охраной и постепенно превращался в старого пса, который рычит у чужой двери за миску похлёбки. Гильдия дала запах настоящей охоты. Вместе с ним пришло ощущение стаи, однажды потерянной в Чёрном Замке.

Видимо, ради этого Брок и позволил застегнуть на себе новый ремень.

Он тяжело выдохнул.

— Понял. Дальше можешь не толковать.

Лейв посмотрел на него с лёгким удивлением. Наверное, ждал спора о долге перед Гильдией или о великой чести служить общему делу. Брок подобных речей не любил. Слишком часто красивыми словами прикрывали повод посадить человека на цепь.

— Быстро ты понял, — заметил Лейв.

Брок улыбнулся и сразу спрятал улыбку в усах. Метатель оказался смышлёным. С таким приятно делить ночной привал, пока костёр трещит между сапогами, а вокруг воет лес.

— И чем займёшься после расчёта? — спросил он.

Лейв задумался. Ветер шевельнул край перевязи, и тот прижал её локтем к телу.

— Создам свою гильдию.

— Громко берёшь.

— Иначе золото с этой охоты потеряет смысл. Мне нужны люди и дом, где каждый контракт принимают по моему слову.

Он помолчал, наблюдая за далёкими кораблями.

— А может статься, уйду от дел. Найду берег потише и построю дом. Время покажет. Чужую службу в планы я больше не впущу. Такое существование сродни рабству.

Брок снова вздохнул и поймал себя на этом. Что-то разговор стал вытаскивать из него мысли, которые он привык заливать дешёвым вином. Своя стая. Своё место. Человек просыпается утром и сам решает, куда идти.

Каменный Предел всплыл в