Системный Кузнец XIV - Ярослав Мечников

памяти серыми скалами. Когда-то Брок мечтал вырваться оттуда любой ценой. Он бахвалился девками Чёрного Замка и обещал себе набить кошель золотом. Потом Замок стал западнёй, Йорн исчез в свете собственного клинка, а Конрад принялся поливать грязью память погибших. Брок ушёл на юг и считал, что навсегда закрыл ту дверь.

Теперь в груди вдруг заскреблось желание вернуться. Пройти через Каменные Врата свободным человеком. Собрать охотников, которые ещё помнят Йорна. Вычистить Дикие Земли и поставить свой дом там, где когда-то стоял Вересковый Оплот.

Он оборвал себя. Мечты после удачной охоты имели дурную привычку расти до небес, а утром оставляли тяжёлую голову.

— Больно сурово судишь, — проговорил Брок. — Жизнь порой заставляет склонить шею. Человек пережидает худые времена и снова выходит на свою тропу.

Лейв устало усмехнулся.

— Меня сейчас убеждаешь или себя?

Брок промолчал. Улыбка снова полезла из-под усов, и он отвернулся к морю, пряча её от собеседника.

Умный всё-таки сукин сын.

Баркас уже вышел на чистую воду. Рабочие суда остались позади, хотя тоже набирали ход и тянулись в сторону бойни. Погружающийся Левиафан превратился в тёмную гряду среди волн. Сражение у пролива отодвинулось в сторону. Альдорийские корабли продолжали давить строй Дзанетти, расстояние до баркаса росло с каждым ударом вёсел. Даже передовой галеас теперь едва ли успел бы развернуться и догнать их до береговых башен.

Брок наблюдал за Лейвом краем глаза. Метатель сидел расслабленно, дыхание держал ровным. Следов подготовки к чему либо вокруг него не ощущалось. Повреждённое плечо явно мучило его сильнее, чем он показывал. Несколько раз лицо Лейва едва заметно каменело, когда баркас падал с волны.

Опасность от гостя понемногу уходила из мыслей. На люке стояли Калёные. Брок находился рядом. До берега оставалось совсем немного. Всё складывалось удачно.

Они молчали около минуты. Разговор будто завершился, хотя Броку хотелось продолжить. Можно было спросить про Северный Чертог. Можно было выяснить, где Лейв научился ходить по воздуху. Слова застряли, и молчание постепенно стало тяжёлым.

Лейв первым нарушил его.

— Как тебя зовут?

Он спросил тихо и продолжал смотреть на море.

Брок повернул голову. Странно. На палубе его имя уже звучало несколько раз, хотя ветер легко мог унести команды.

— Броком зовут, — ответил он после паузы.

— Брок, — повторил Лейв.

Он произнёс имя медленно, будто проверял его вес на ладони.

— Брок…

Охотник нахмурился.

— Чего это ты?

Лейв поднял глаза. Усталость в них осталась, и рядом с ней появилась новая мысль. Брок никак не мог её ухватить. Метатель смотрел изучающет.

Брок вопросительно дёрнул подбородком.

— Что, если я скажу, что ты сам не хочешь отдавать ядро Иль-Ферро? — спросил Лейв.

Брок замер.

Ветер продолжал трепать усы. Вёсла входили в воду. Под палубой билось сердце Владыки.

— Я не хочу? — переспросил он, медленно сводя брови. — С чего ты это взял, парень?

Лейв чуть наклонился вперёд. Повреждённая рука осталась лежать на коленях. Голос сделался тише, почти потерялся в свисте ветра.

— Помоги мне доставить ядро туда.

Он едва заметно повёл глазами в сторону альдорийских кораблей.

— Получишь пять сотен золотых. Столько же получу я. Этого хватит тебе до конца дней. Одно дело, Брок. После него ты свободен.

Брок смотрел на Лейва.

Мысли исчезли.

Всё его естество замерло.

Глава 7

До Ферро-Акудо оставалось меньше трех или четырех километров, когда камень под ногами начал отдавать таким жаром, словно под коркой базальта разгорелся горн.

Мы шли по старой угольной дороге, спускавшейся с восточного склона. Впереди уже поднималась городская стена. Над её зубцами висел дым от кузниц, смешанный с жёлтой взвесью. Солнце поднялось достаточно высоко и просвечивало сквозь неё тусклым кругом. Каждый вдох царапал горло, одежда прилипала к спине, а подошвы нагрелись даже через толстую кожу сапог.

Жара ощущалась неправильной. Сольфар лежал далеко за хребтом, его Ци уже замкнулась внутри тела, и всё же остров продолжал лихорадить. Из трещин вдоль дороги поднимался пар. Листья дубов свернулись и потемнели по краям. Один раз земля под нами дрогнула, совсем слабо, после чего в глубине прокатился гул, похожий на последний вздох огромного меха.

Я чувствовал этот гул костями.

Обсидиановая плоть всё ещё перестраивалась. Боль сидела глубоко и при каждом шаге перемещалась от пяток к позвоночнику. Я держал резерв закрытым. Потому что могло произойти все что угодно, ведь среди охотников оставались те, кто несколько часов назад собирался отдать мои болты чужакам. Сейчас они шагали рядом с нами, поддерживая раненых товарищей и стараясь лишний раз не встречаться со мной взглядом.

После бойни у седловины нас собралось одиннадцать человек.

Двое охотников несли раненого на плаще, продев через завязанные углы древки копий. У мужчины была перебита нога, и каждая неровность дороги вырывала из него стон. Ещё одного вели под руки. Осколок распорол ему бок, кровь уже проступила сквозь повязку. Остальные двигались своим ходом, хотя целых среди них почти не осталось.

Пьетро шёл справа от меня. Он так и не отмыл лицо, потому запёкшаяся кровь покрывала щёку и уходила под ворот колета. Взгляд молодого бойца понемногу оживал, хотя время от времени снова застывал на дороге, словно перед ним возникала седловина со всеми мёртвыми.

Хаген держался позади. Старик хромал, опираясь на подобранное копьё. Левый рукав у него почернел от крови, зато клинок уже лежал в ножнах. От него тянуло гарью сильнее, чем от угольных ям возле дороги.

Я шёл и думал.

Мысли возвращались к одному и тому же месту. Кабинет Иль-Примо. Печать Ока в старческой ладони. Его слова о гнили в Совете и о человеке, которому можно доверить остров.

Тогда всё казалось ясным. Свобода жила внутри, а дело передо мной было настоящим. Я согласился остаться и почти сразу получил власть над людьми, которых прежде даже по именам не знал. Спустя несколько часов пятеро из них лежали на земле.

Нико. Ренцо. Вигго. Орсо. Гвин.

Я запомнил каждого во время отбора. Этого оказалось мало, чтобы довести их обратно.

Всё произошло ради Сольфара. Тут спорить было бессмысленно. Останься я с отрядом, зверь добрался бы до города, а его серный выдох накрыл бы Ферро-Акудо. Болты выполнили предназначение. Лорд уснул. Остров сохранил своё сердце.

Только внутри от этих доводов становилось ещё тяжелее.

Правильное решение обычно оставляет усталость. После него можно лечь у стены, закрыть глаза и понимать, ради чего истратил себя. Сейчас под рёбрами сидела заноза, что шевелилась при каждом взгляде на Пьетро и Хагена, при каждом ударе печати о грудь.

Власть.