Системный Кузнец XIV - Ярослав Мечников

За дымом и парусами уходило Сердце Владыки. Вместе с ним Альдория уносила то, ради чего пришла на Иль-Ферро. Тревога, преследовавшая меня от седловины, раскрылась ледяной пустотой под рёбрами.

— Брок.

Глава 8

В Цитадели мне сообщили, что Совет отменён, едва я поднялся от северной пристани к верхнему ярусу. Формулировка прозвучала именно так: отменён. Сухой писарь в тёмной накидке несколько раз сверился с восковой табличкой, после чего отвёл меня в гостевое крыло и передал распоряжение Иль-Примо ждать дальнейших указаний. Для меня выделили небольшую комнату в глубине внутренней башни. Здесь имелись кровать, стол возле узкого окна и кувшин с водой. Даже жаровня стояла у стены, хотя в ней давно погасли угли.

Стражу у двери никто не поставил. Печать Ока осталась при мне, оружие тоже никто не потребовал сдать. Я мог выйти в коридор, спуститься во двор, пройти к мастерским. Во всяком случае, запрета не прозвучало. И всё же комната ощущалась клеткой. За дверью то и дело проходили люди. Шаги замедлялись возле порога, голоса стихали, затем удалялись к лестнице. Иногда из нижних ярусов долетал глухой колокольный звон. Цитадель продолжала жить, однако вся её жизнь теперь стягивалась вокруг пропавшего Ядра.

Я прождал около шести часов. Мне просто не хотелось никуда идти или что-либо делать.

За это время солнце ушло за западную стену. Полоса света, лежавшая на полу, сперва доползла до ножки кровати, затем истончилась и исчезла. В коридоре зажгли жаровни. Белое пламя просочилось через щель под дверью, оставив на камне бледную линию. Я сидел на краю постели, поставив локти на колени, и смотрел в одну точку. Резерв Ци медленно восстанавливался. Костный Очаг гнал слабые импульсы вдоль позвоночника, и каждый такой толчок отзывался ломотой в рёбрах. Система дважды пыталась раскрыть перед глазами отчёт об адаптации восьмой ступени. Оба раза я гасил окно усилием мысли.

Вскоре после наступивших сумерек пришёл чиновник Совета. Высокий, сутулый мужчина с гладко выбритым лицом вошёл после короткого стука. Под мышкой он держал связку табличек, перетянутых красным шнуром. Он закрыл дверь, остался возле порога и заговорил так, будто зачитывал заключение о браке в партии сделанных мной клинков.

— Дозорный северной башни дал полные показания, мастер Кай. Их записали в присутствии старшего порта и двух писцов Цитадели.

Я поднял голову.

— Что именно он видел?

Чиновник провёл пальцем по краю верхней таблички.

— На баркасе началась схватка. Огненный практик первым напал на людей вашего отряда. Судя по описанию внешности и характеру Ци, речь идёт о поручителе Ока, охотнике Броке. Светловолосый метатель вступил в бой позже. Дозорный опознал в нём Лейва из Северного Чертога.

Он ненадолго замолчал. Я продолжал смотреть на его лицо. Чиновник определенно привык сообщать дурные вести и давно научился прятать собственное отношение. Лишь пальцы, державшие таблички, сжимали глину слишком крепко.

— Кто убил Калёных? — спросил я.

— Основную часть расправы совершил огненный практик. Это было хорошо видно по вспышкам Ци и характеру ударов. Дозорный обладает Даром Дальнего Глаза. Он различил, как один человек упал с перебитой шеей. Другой был выброшен за борт огненным импульсом. Ещё двое погибли возле трюмного люка. Светловолосый помог закончить схватку и затем взял управление судном вместе с матросами. После этого баркас сменил курс.

Голос чиновника звучал ровно. Каждое слово входило глубже предыдущего.

— Кто-нибудь выжил?

— Дозорный этого подтвердить не сумел. Лишь команда, но про Гвардейцев ничего точно не известно. Несколько тел осталось на палубе. Баркас быстро вышел из зоны наблюдения и скрылся за кораблями Альдории.

Я опустил взгляд на собственные ладони. Под ногтями ещё оставалась серная пыль с восточного склона. На правой ладони темнела кровь кого-то из погибших у седловины. Я так и не выяснил, чья именно.

— Когда будет Совет?

— Разбирательство назначено на ночной час. В зале будут присутствовать Грандмастер, главы направлений и представители городской стражи. Вам предстоит дать объяснения о назначении Брока поручителем и о передаче ему охраны Сердца Владыки.

Вот оно.

— Понимаю, — произнёс я.

Чиновник слегка поклонился.

— До начала разбирательства вам рекомендуют оставаться здесь. Распоряжение связано с вашей безопасностью. В Цитадели сейчас много взволнованных людей.

— Меня считают сообщником?

Мужчина отвёл глаза к окну.

— Совет пока ничего не считает. Он собирает сведения.

Ответ получился гладким и пустым. Такие фразы обычно произносят перед тем, как кого-нибудь заковать в цепи.

Чиновник ушёл. Дверь закрылась. Его шаги растворились в коридоре, и комната снова наполнилась тишиной.

Я сидел на кровати, чувствуя внутри огромную пустоту. Казалось, кто-то вогнал под рёбра толстую иглу и перекрыл все каналы сразу. Боль не приходила. Ярость тоже молчала. Даже тревога перед ночным Советом не мог пробиться через эту преграду. В голове оставалось одно имя, тяжёлое и неподвижное.

Брок.

За годы пути он стал для меня своим. Полностью, без оговорок. Я доверял ему спину, деньги, Ульфа. Отправлял с ним людей, потому что верил: старый волк может сквернословить, пьянствовать и искать выгоду в каждом деле, зато свою стаю он доведёт до конца.

Теперь он убил моих людей и увёл Ядро врагу.

Я попытался представить его на палубе баркаса. Седые усы вздрагивают от ветра. Под кожей горит Ци. Больдо стоит у люка и требует соблюдать приказ Ока. Гвидо ругается, хватаясь за клинок. Марко пускает Каменную Ци в мередианы. Раф прикрывает клетку собственным телом. Дарио разворачивается от румпеля. Сельмо прячется за мачтой, надеясь ударить из тени.

Брок идёт на них.

Эта картина не желала укладываться в голове. Я снова и снова искал другой исход. Лейв мог подчинить его техникой. Ядро могло повлиять на разум. На баркасе мог находиться ещё один практик, скрытый парусом. Дозорный мог ошибиться.

Каждое оправдание рассыпалось, едва я вспоминал слова чиновника.

Первым напал огненный практик.

Большую часть расправы совершил Брок.

Я закрыл глаза, и память сразу вернула меня в далёкое прошлое.

Каменное плато перед шахтой. Ветер режет лицо. Я едва держусь на ногах после подъёма, а коренастый охотник с закрученными усами смотрит на меня как на дохлую крысу. Он предлагает оставить меня в лесу, чтобы вепри стали пожирнее к зиме. Потом смеётся в шахте, когда я валюсь от усталости. Смеётся громко, с удовольствием. Желает увидеть, как щенок Гуннара подохнет возле собственного кайла.

Тогда я быстро составил о нём мнение. Завистливый, жадный, жестокий. Человек, который пойдёт за тем, кто предложит больше. В первом же разговоре он жаловался Йорну на оплату и мечтал перебраться в Чёрный Замок ради вина