Системный Кузнец XIV - Ярослав Мечников

Брок смотрит на меня и произносит:

«Вот теперь и он руки замарал. Из-за тебя, тварь, замарал».

После этого он отправляет нас вниз и остаётся заканчивать дело.

Тогда я воспринимал его поступок как тяжёлую работу. Старый охотник взял грязь на себя, чтобы мне не пришлось добивать пленника. Сейчас смысл сцены раскрывался полностью. Брок мог сочувствовать человеку и убить его через мгновение. Сочувствие не мешало делу. Жалость существовала рядом с топором. Когда решение принималось, чужая жизнь превращалась в препятствие.

На баркасе препятствием стали Калёные.

Больдо, Дарио, Марко, Гвидо, Сельмо, Раф.

Люди, которых Брок сам выбрал. Он разговаривал с каждым во дворе Цитадели. Брал под свою ответственность строптивых и обещал довести груз. Возможно, за короткий путь они даже успели понравиться ему. Больдо своей прямотой. Гвидо дерзостью. Дарио спокойствием.

Это ничего не изменило.

Если награда оказалась достаточно большой, старый волк сделал то, что умел. Выбрал цель и убрал препятствия. Потом он, вероятно, посмотрел на тела и почувствовал тяжесть. Напился бы после расчёта. Проклинал бы Лейва, Альдорию и самого себя. Вспоминал Йорна. Объяснял себе, что иначе свободы ему не видать. Что Вересковый Оплот важнее шестерых островитян. Что такая возможность приходит один раз.

И снова выбрал бы золото.

Я вернулся к кровати и сел.

Мысль оформилась медленно, оставив после себя холод.

Брок всегда был именно таким.

Он не притворялся передо мной. Не скрывал жадности. Открыто говорил о деньгах, выгоде и собственной шкуре. Предупреждал, что чистых рук у него давно нет. Я сам выбрал удобный образ старого волка, который ворчит и пьёт, а в решающий миг неизменно поступает правильно. Собрал этот образ из памяти о Йорне, редких проявлений тепла и нескольких спасённых жизней. Всё, что портило картину, я называл особенностями характера.

Я усыпил себя собственной глупостью.

Печать Ока ударилась о грудь, когда я наклонился вперёд. Снял её и положил на ладонь. Металлический глаз смотрел в потолок. Иль-Примо доверил мне остров, а я доверил его Броку. Получилась простая цепь, где каждое звено держалось на вере в человека.

Последнее звено оказалось треснувшим задолго до сегодняшнего дня. Трещину видел каждый, кто знал Брока. Я тоже видел. Просто решил, что металл выдержит.

В голове возникла ещё одна мысль, самая тяжёлая.

Это предательство стало окончательным завершением прежней жизни Брока. Назад ему дороги не осталось. После крови Калёных он уже не сможет вернуться. Гильдия Ядра объявит его отступником. Вольные Города станут охотиться за человеком, укравшим Сердце Владыки. Даже если Альдория выплатит обещанное, золото превратится в цепь.

Брок хотел свободы и снова продал себя.

Когда он это поймёт, будет поздно.

В памяти прозвучал его смех. Грубый, хриплый, с присвистом. Затем голос у зимней дороги, когда он отказался брать чужое золото и отговорился тем, что Йорн глядит на него из владений предков. Образ рассыпался, оставив палубу с шестью телами.

Снаружи раздались шаги.

Они приближались по коридору размеренно и тяжело. Остановились возле двери. Я не поднял головы. Несколько мгновений за порогом стояла тишина, затем створка отворилась.

На пороге появился тот же чиновник. В руках он держал новую табличку с чёрной печатью.

— Око Грандмастера, вас вызывают на Совет.

Глава 9

Зал Совета встретил меня полной тишиной.

Двери закрылись за спиной с тяжёлым стуком, и звук прокатился под высоким сводом. Белое пламя в настенных жаровнях горело ровно. Его свет ложился на отполированный базальт и выхватывал из темноты лица людей, собравшихся вдоль круглой стены. Члены Совета Искр заняли привычный полукруг. За их креслами стояли старшие городской стражи в тёмных доспехах. Среди них я узнал начальника северного порта и командира цитадельного гарнизона. Возле дальней колонны устроились писцы с восковыми табличками. Они держали палочки наготове и смотрели на меня.

В центре плиты был выбит молот, окружённый пламенем. Я остановился поверх древнего знака. Печать Ока висела на груди и казалась тяжелее прежнего. За последние часы металл успел нагреться от кожи, и сейчас от него расходилось слабое тепло, совпадавшее с пульсом.

Иль-Примо сидел в центральном кресле.

Старик смотрел на меня. В его глазах жила усталость, от которой становилось трудно дышать. К ней примешивалась глухая досада. Её острие было направлено куда-то за пределы этого зала. Осуждения в его взгляде я не увидел. Там оставались боль и сочувствие человека, который уже знает цену случившегося.

Я выдержал этот взгляд.

Внутри по-прежнему стояла пустота. После разговора с чиновником она стала плотной, почти телесной. Слова о Броке падали в неё и исчезали. Я успел перебрать всю нашу жизнь, вытащить наружу каждый поступок старого волка и осмотреть его заново. Ответ уже сложился. Принять его сердцем я пока не мог.

Справа от Грандмастера сидел Октавио. Глава оружейников выпрямился в кресле и положил длинные пальцы на подлокотники. Его сухое лицо сохраняло обычную собранность. Сегодня в этой собранности чувствовалось напряжение.

— Предлагаю начать разбирательство, — произнёс он.

Иль-Примо продолжал смотреть на меня.

Слова Октавио прошли по залу и погасли. Один из писцов поднял голову. Начальник порта переступил с ноги на ногу. Леди Сильвия едва заметно повернула лицо к Грандмастеру.

Октавио откашлялся.

— Грандмастер, Совет собран. Свидетельства получены. Око явилось на разбирательство. Полагаю, следует начать.

Старик медленно моргнул, словно голос оружейника дошёл до него издалека. Его взгляд переместился к Октавио, прошёл по лицам Совета и снова остановился на мне.

— Да, — проговорил Иль-Примо. Голос прозвучал сбивчиво. — Да, начнём. Пора начинать.

Он опустил ладонь на край стола. Пальцы дрогнули, затем крепко вцепились в чёрное дерево.

Тишина вернулась.

Я стоял на знаке молота и ждал. Что говорить, я не знал. Желания оправдываться тоже не возникало.

Иль-Примо набрал воздух.

— Кай, — начал он, и голос обрёл часть прежней твёрдости. — Прежде всего я хочу поблагодарить тебя. Сегодня ты лично усыпил Кальцифер-Тхуна. Ты добрался до духовного узла в тот миг, когда зверь уже вышел из горы. Цена ошибки там измерялась жизнями всего Ферро-Акудо. Ты принял удар на себя и довёл своё дело до конца.

Я поднял глаза.

Старик говорил медленно.

— Людей, вернувшихся с седловины, опросили, — продолжил он. — Совет знает о засаде. Известно и о поведении охотничьего командира, который вёл твою группу. Выжившие участники заговора находятся под стражей. Те, кто сложил оружие и помог твоим людям выбраться, дали показания. Всё сходится в одном: через ловушку ты прошёл собственным умом. После ты добрался до Лорда и сохранил острову сердце. Великие Горны продолжают дышать благодаря твоему решению.

По полукругу