Системный Кузнец XIV - Ярослав Мечников

Лейв оказался рядом с Сердцем Владыки и увидел Брока. Старый охотник всю жизнь хотел свободы. Для него свобода имела вес золота. Огромная сумма могла дать ему все чего он так желал. Лейв наверняка умел находить слабое место человека. Он однажды изучил и моё прошлое ради контракта. На баркасе ему могло хватить нескольких слов.

Я почувствовал, что дыхание снова сбилось. Перед глазами возник Брок у костра, и этот образ сразу сменился палубой. Больдо встаёт между ним и люком. Старый волк смотрит на человека, которого сам выбрал. Потом выпускает огонь.

— Брок прошёл со мной долгий путь, — продолжил я. — Он спасал мою жизнь. Он спасал людей, от которых не мог получить никакой выгоды. В нём жила привязанность к своим. Рядом с ней всегда находилась жадность. Я видел её с первой встречи. Со временем решил, что память о командире, которого он уважал и потерял удержит его в любой час. Сегодня цена оказалась выше прежней.

Зал слушал. Даже Гор перестал двигаться.

— Я допустил просчёт, — сказал я. — Поручил ему Сердце Владыки и дал под начало людей. После этого шестеро Калёных погибли от его руки.

Печать Ока коснулась груди при вдохе. Я обхватил её пальцами. Металл был горячим. Изображение глаза впилось в ладонь.

— Перед Советом я сказал, что вижу людей насквозь. Красивые слова легко произносить, когда рядом стоят союзники и за спиной чувствуется власть Грандмастера. Человека, который был ближе остальных, я разглядеть не сумел.

Я снял цепь через голову.

По залу прошёл шёпот. Несколько человек подались вперёд. Иль-Примо остался неподвижным. Только пальцы его крепче сжали край стола.

Печать легла на мою ладонь. Простой металлический глаз смотрел вверх. Ещё утром она открывала передо мной ворота Цитадели и заставляла стражников выполнять мои распоряжения. Теперь в её весе ощущалась кровь людей и цена предательства.

Я подошёл к столу Грандмастера и положил печать перед ним.

— Я принял власть и обещал защитить интересы острова. Первый человек, которому я доверил половину дела, продал Ядро врагу. Значит, этой печати я не достоин. Ваше доверие, Иль-Примо, оказалось потрачено впустую.

В зале снова зашептались. На этот раз в голосах слышалось удивление. Гор посмотрел на печать, затем на меня. Сильвия прищурилась. Октавио выпрямился и перевёл взгляд к Грандмастеру.

— В любом случае я утратил право носить её, — закончил я.

Октавио поднял ладонь.

— Сейчас разбирается ущерб, нанесённый острову, — произнёс он. — Решение о печати примет Совет после установления меры вины. Нам предстоит определить ответственность человека, чья ошибка отдала Альдории Сердце Владыки.

Он говорил, глядя на Иль-Примо. Старик сидел, опустив голову. Белые волосы падали на высокий лоб. Печать лежала возле его руки, и свет жаровни блестел на гранях металлического глаза.

Тишина затянулась.

— Ответственность лежит на мне, — сказал Иль-Примо.

Голос прозвучал тихо. Но зал наверняка услышал каждое слово.

Октавио повернулся к нему всем корпусом.

— Что?

Иль-Примо поднял глаза. В них по-прежнему жила усталость. Теперь сквозь неё проступила твёрдость, знакомая мне по Предварительному Кругу. Так старик смотрел на треснувшую заготовку, когда уже понял причину брака и готовился назвать виновного.

— Если ты помнишь наш разговор, Кай, кандидатуру Брока назвал я, — проговорил он. — Я предложил сделать его твоим поручителем. Я велел Ансельмо составить бумагу и дал охотнику полномочия. Решение принадлежало мне.

Я смотрел на старика, поражённый простотой этих слов.

В памяти раскрылся его кабинет. Белое пламя в жаровне. Эйра считает золото. Иль-Примо говорит, что вернулся мой охотник. Предлагает разделить задачу: Брок возьмёт море, я займусь оружием и Сольфаром. Затем зовёт Ансельмо и велит оформить назначение.

Всё происходило именно так.

Я согласился. Принял Брока как готовую опору и сразу начал распоряжаться людьми. За последующие часы чужое предложение успело стать в моей памяти собственным решением. После вести с баркаса я взял всю вину на себя, потому что приказ Калёным отдавал уже лично.

— Иль-Примо… — начал я.

Старик поднял руку, останавливая меня.

— Да, — произнёс он. — Я проявил чрезмерную торопливость. Сам надавил на тебя и склонил к скорым решениям, не дав ничего обдумать. Ответственность за это лежит на мне.

Гор поднялся так резко, что кресло отъехало назад и скребнуло ножками по базальту. Огромный бронник навис над столом, стиснув край столешницы обеими руками. Под его пальцами жалобно хрустнуло дерево.

— Иль-Примо, это правда? — спросил он. — Ты сам поставил охотника поручителем?

Старик опустил взгляд на печать.

— Правда, — произнёс он после долгого молчания. — Я выбрал этого человека. Я предложил разделить дело и доверить ему Сердце Владыки. Моё слово дало Броку власть и открыло дорогу к Ядру.

Гор разжал пальцы. На столешнице остались глубокие вмятины.

— Ты знал его один вечер.

— Несколько часов, — поправил Иль-Примо. — Этого оказалось достаточно, чтобы я увидел в нём ту опору, которую хотел увидеть.

Голос старика звучал устало. Каждое слово давалось ему через усилие. Он прикрыл рот кулаком и долго кашлял. Ансельмо подался вперёд, готовясь помочь, Иль-Примо остановил его движением ладони и выпрямился в кресле.

— Вы пришли сюда разбирать поступки Кая, — сказал он. — Я созвал вас с другой целью. Виновник главного просчёта сидит перед вами. Я принял решение в спешке и опёрся на человека, которого не проверил. Кай получил поручителя из моих рук. Ответственность за выбор лежит на мне.

По залу прошёл глухой шум. Командир гарнизона повернулся к начальнику порта. Писцы за колонной снова принялись царапать воск, стараясь успеть за словами Грандмастера. Октавио медленно поднял ладонь, призывая собравшихся к тишине.

— Ваше слово дало Броку должность, — произнёс он. — Приказ о составе конвоя отдавал Око. Кай выбрал людей и передал поручителю охрану Ядра.

— Кай исполнял задачу, которую получил от меня, — ответил Иль-Примо. — За несколько часов он собрал отряд, пресёк попытку похищения оружия и усыпил Лорда. Он сделал всё, чего я от него потребовал. Даже больше.

— Сердце всё равно ушло Альдории, — холодно проговорила Сильвия.

Старик повернул к ней голову.

— Ушло. Вместе с жизнями шестерых гвардейцев, которых мой выбор поставил под руку предателя.

Тишина стала тяжёлой. Я смотрел на Иль-Примо и чувствовал, как возвращается боль. Она пробилась через пустоту медленно, глухим давлением под рёбрами. Старик забирал на себя мою вину. Формально его слова звучали верно. Брока предложил он. Бумагу составил Ансельмо по его приказу. И всё же Больдо слушал уже меня. Остальные Калёные приняли моё имя и мою печать. Я разделил их на два крыла и отправил одно к морю.

— Я согласился с вашим выбором, — сказал я. — Брок был моим человеком. Я поручился за него молчанием,