Системный Кузнец XIV - Ярослав Мечников

Дверь закрылась.

Печать оставалась у меня в руке. Я подошёл к столу и положил её на столешницу. Цепь свернулась возле металлического глаза. В свете лампы тот выглядел живым и внимательным. Казалось, он продолжает следить за мной даже теперь, когда между нами лежало несколько шагов.

Одежда пропиталась потом, серой и кровью. Ткань затвердела на плечах, а ворот царапал шею засохшей солью. Я стянул рубаху, затем сапоги и штаны. Всё сложил на табурете возле перегородки. Получилась аккуратная стопка из обгоревшего тряпья, которую уже вряд ли стоило спасать.

Вода обожгла ступни. Я медленно погрузился глубже и сел, опираясь затылком о край ванны. Жар обнял тело. Кожа покрылась мелкими мурашками, мышцы сразу отозвались ломотой. На поверхности поплыли серые разводы. Пахучие листья крутились возле коленей, источая горечь и слабый запах смолы.

Некоторое время я просто сидел.

Тело требовало покоя с такой силой, что даже дыхание казалось работой. Боль от перестройки восьмой ступени продолжала жить в костях. Сейчас она стала глухой и тягучей. Горячая вода проникала в мышцы, отпускала сведённую спину и согревала разбитые ступни. Я смотрел вверх, где пар собирался под сводом и растворялся возле тёмной балки.

За окном жил город.

Далеко внизу стучали молоты. Ферро-Акудо возвращался к привычному ритму. Гул кузниц то усиливался, то уходил под порывы морского ветра. На соседней улице кто-то выкрикнул здравицу Дзанетти. Ему ответили десятки голосов. Позже зазвучала песня. Слов разобрать я не мог, однако мелодия была простой и тёплой. Остров выдохнул после долгого дня и теперь праздновал собственное спасение.

Пятеро Калёных остались на седловине. Шестеро погибли на баркасе. Сердце Владыки уходило к Альдории.

Город всё равно имел право радоваться.

Я прикрыл глаза. Под веками возникло лицо Клариссы. Давно забытое, с насмешливой улыбкой и слишком внимательным взглядом. Она называла меня Аш-Шарибом, будто это имя уже существовало задолго до нашей встречи. Обещала великое будущее и говорила так уверенно, словно видела дорогу дальше того что видит обычный человек.

Шарлатанка.

Улыбка сама тронула губы. Возможно, Кларисса знала больше, чем показывала. Возможно, каждое её пророчество было ловко подобранной приманкой для человека, который хотел услышать о собственной значимости. Сейчас оба объяснения звучали одинаково убедительно.

Великое будущее лежало на столе в виде металлической печати.

Мне предлагали власть над Иль-Ферро. Собрание могло рассмеяться при одном упоминании моего имени. Среди почётных мастеров наверняка находились люди, державшие молот ещё до моего рождения в этом мире, да и вообще дольше моих двух жизней сразу. Они знали старое право, управляли кузнями и десятилетиями служили Великим Горнам. Моё мастерство давало право стоять рядом с ними. Должность Грандмастера требовала гораздо большего.

Выбор существовал. По крайней мере, сейчас мне хотелось в это верить.

Одна дорога обещала славу, власть и возможность менять судьбу острова. Она же могла привести к забвению. Достаточно одного нового просчёта, одной доверенной руки с трещиной внутри, и имя Кая останется в книгах рядом с теми Оками, о которых Сильвия предупреждала Совет.

Другая дорога вела к мастерской Арно. Эйра уже представляла её своим укрытием. Там можно было встать к наковальне, выполнить честный заказ и через несколько дней покинуть остров. Золота хватило бы на дом в любом Вольном городе. Тихая жизнь порой выводила человека туда, куда он даже не собирался идти. Пять лет в Бухте доказали это лучше всяких пророчеств.

Я зачерпнул воду и плеснул в лицо. Потёр глаза, смывая остатки серной пыли, затем снова откинулся на край ванны.

Стоило начать думать, и сразу начинала болеть голова.

Перед глазами раскрылось системное окно.

[Адаптация к 8-й ступени Закалки Тела продолжается.]

[Стадия: «Обсидиановая плоть».]

[Перестройка костных каналов: 86 %.]

[Целостность меридианов: 100 %.]

[Текущий резерв Ци: 31 %.]

[Пассивная способность «Костный Очаг»: стабильность 72 %.]

[Очаг Равновесия: активен.]

[Рекомендация: сон продолжительностью не менее шести часов.]

Восьмая ступень.

Чёрт. Уже восьмая.

Казалось, совсем недавно я валялся на земляном полу кузницы Гуннара и пытался заставить истощённое тело выдержать ещё несколько ударов. Вторая ступень далась кровью и болью. Тогда каждая новая доля прогресса казалась огромным достижением. Теперь костный мозг сам втягивал Ци из воздуха, а тело перестраивалось в сосуд, который прежний я счёл бы бессмертным.

Путь занял годы. Память сжимала его до нескольких мгновений.

Я просидел в воде, пока та едва не остыла. Под конец вымыл волосы, очистил ногти и долго тёр ладони жёсткой тканью. Серная грязь уходила тяжело. В трещинах кожи оставались тёмные полосы, хотя регенерация уже стягивала мелкие порезы.

На сундуке ждала чистая одежда. Простая льняная рубаха оказалась мягкой и свободной. Штаны сшили из плотной тёмной ткани. Рядом лежали свежие портянки и новые сапоги. Кто-то заранее подобрал размер. Вероятно, слуги Цитадели привыкли готовить комнаты для людей, которые возвращаются с поля боя в одном обгоревшем тряпье.

Я надел рубаху и подошёл к столу. Печать лежала там же. Металлический глаз блестел в свете лампы.

Трогать её я не стал.

Кровать приняла меня слишком мягко. Я вытянулся поверх покрывала, затем всё-таки залез под него и повернулся к стене. Подушка пахла сушёной травой. Матрас тихо зашуршал и прогнулся под телом. После камней седловины и жёсткой лежанки в кузне подобная постель казалась вершиной роскоши.

Сон должен был прийти сразу.

Я закрыл глаза и начал считать вдохи. На седьмом где-то за стеной хлопнула дверь. Звук ударил по слуху, словно рядом опустили деревянную балку. В коридоре прошёл человек. Каждый его шаг отдавался в голове. Потом ветер коснулся ставен, и петля протяжно скрипнула.

Я перевернулся на спину.

Костный Очаг продолжал работать. Слабые толчки поднимались по позвоночнику и расходились к рёбрам. Организм восстанавливался, мышцы расслабились, веки налились тяжестью. Вот только внутри сохранялось напряжение, которому я никак не мог дать имя.

Через некоторое время повернулся на другой бок. Затем сбросил покрывало, потому что стало жарко. Спустя несколько минут снова укрылся. Ночной воздух проникал через оконную щель и холодил влажные волосы.

Когда-то мне хватало того, чтобы Борг выдал несколько мешков угля. Тогда целый мир умещался в кузнице Гуннара. Требовалось сохранить огонь, выполнить заказ и пережить возвращение пьяного мастера. Каждая задача имела форму. Уголь можно было взвесить. Железо можно было проверить ударом. Даже злость Гуннара подчинялась понятным причинам.

Теперь я лежал в комнате, достойной главы богатого цеха. В кошеле хранилось золото, которого хватило бы на десяток кузниц. Моё имя собирались вынести на выбор мастеров