Позиция Сомина 2 - Павел Смолин

— Мы тут с товарищами-шахматистами собраться решили, — поведал Кравцов. — В ресторан сходить.

— Мы непьющие, — заметил Шилов.

— А мы что, пьющие? — обиделся функционер.

С шахматным миром нужно знакомиться.

— Я с вами, — ответил я за себя. — Юр, пойдем?

— Сходи, а я не хочу, — махнул он рукой.

— Меньше народу — больше кислороду, — заявил Сергей.

— Заходите, я ща, — посторонился я и пошел одеваться.

За окном минус тридцать с хвостиком, и только адский жар батареи позволяет нам бродить по номеру в трусах и майках.

— Что ты нелюдимый такой, Юра? — пока я влезал в подштанники, решил попенять мастеру спорта Кравцов. — Молодой — вон, и играть успевает, и тренироваться, и от коллектива не отрывается, а ты?

— А я ваши гулянки знаю, — фыркнул Шилов. — Ты-то непьющий, но кто-нибудь обязательно нажрется, а в милиции сидеть всем придется.

— О как! — удивился я, посмотрев на Сергея.

— Слушай его больше, — успокоил тот. — Дурных нет, — немного подумав, добавил. — В этом году дурных нет.

— Ты мне в шестьдесят третьем так же говорил, — усмехнулся Юра.

— А что было в шестьдесят третьем? — опасливо спросил я.

Ответ Сергея мне не понравился:

— Да ты этого аскета не слушай. Димка только из армии тогда пришел, не рассчитал. Нынче такого не будет, интеллигентно посидим, на трезвые головы — всем завтра играть, сам знаешь.

Ох, сколько проблем начиналось с такого намерения… Но сходить нужно.

Я оделся, и мы с Сергеем спустились на ресепшен. Чекушин живет в этой же гостинице, а рядом с ним стоит Иван Васильевич Зюзин, КМС из Лесосибирска. Мы с ним в ничью сыграли на днях, и я не знал, что он тоже здесь живет. Поручкались.

— Ну что, все в сборе, — хлопнул в ладоши Кравцов. — Выдвигаемся, — повел нас на выход.

— Вы, Юрий, говорят, студент? — завязал знакомство Иван Васильевич.

— Студент-филолог, — кивнул я. — А вы, полагаю, работаете?

— Инженер, — ответил он. — Только прошу вас не спрашивать, где именно, — добавил, таинственно округлив глаза.

— Да кому твоя шаражка нужна! — фыркнул Чекушин. — Иван Васильевич на ликеро-водочном работает, за производственной линией следит.

— Тем не менее, предприятие режимное, — приосанился Зюзин.

— Чтобы алкашню отфутболивать проще было, — рассмеялся Чекушин.

Машина — та же, «Москвич». Что ж, как минимум Кравцов пить не будет — он за рулем. Не будет же? Да точно не будет.

За разговором мы проехались по темным, полупустым вечерним улицам, и остановились у большого здания на улице Ленина, 1. Левая часть — гостиница «Центральная». Правая — магазин радиотоваров «Орбита». Вывески неоновые, в букву «О» интегрировал глобус, а левее нее из трубок сложен прямоугольник, символизирующий телевизионный экран.

— Насколько я помню, в «Центральной» — скромное кафе с мороженым и все, — заметил Чекушин. — Понимаю — мы собрались посидеть интеллигентно, но мороженое в такие морозы…

— Кафе — на виду, а мы пойдем туда, куда пускают не всех, — заявил Кравцов.

Мы вошли в теплое, залитое желтым светом ламп фойе, миновали ресепшен, сдали верхнюю одежду в гардероб, и недалеко от него встретились с десятком шахматистов. Поручкались — с теми, с кем успел поиграть, просто, а с другими — знакомясь. Дождавшись конца процедуры, Кравцов повел нас вверх по лестнице. Некоторые шахматисты закурили прямо здесь, и мне до боли захотелось вернуться в номер к некурящему Шилову — в прокуренном зале сидеть как-то не хочется. Ладно, чего уж теперь — обидятся, если уйду.

Мы поднялись на второй этаж и подошли к двери с табличкой «Ресторан», из-за которой доносилась приглушенная музыка. Перед дверью — мордоворот со сломанным носом и перебитой бровью.

— Мест нет, товарищи, — гнусаво, но вполне дружелюбно заявил он. — Сегодня связисты гуляют.

Мне еще сильнее захотелось уйти, но — опять же — ничего не поделаешь.

Вынув руку из кармана, Кравцов протянул ее швейцару:

— Не узнал, что ли? Это же я!

Пожав руку Сергею, швейцар с едва слышимым хрустом убрал купюру в карман:

— Точно! Вы же бронировали! Прошу, — открыл дверь, выпустив на лестничную площадку мощный голос Людмилы Зыкиной, поющий о Волге.

Ресторан ожидаемо был заполнен едва ли на половину. Правый угол занят мужиками среднего возраста, одетыми в форму войск связи. Лейтенанты и капитаны, судя по погонам. Оценив количество пустых бутылок на их сдвинутых вместе столах, я почти решился уйти, но котлеты, салаты, пюре и курочка на тех же столах заставили отложить уход — жрать охота.

К нам подошел официант, пересчитал и разрешил расположиться в относительно пустом левом углу. Мы сдвинули четыре стола, и дружной компанией зарылись в меню. Я к ценам был морально готов, но командировочные в кармане все равно неуютно зашевелились. Да ладно, и так на всем готовом живу — дома кормят Юрины родители, соседи и стипендия, а здесь — Шилов.

— Котлета по-киевски, пюре, салат «Столичный», — перечислил я. — И стакан компота.

— Графин, — поправил физик-Воронов. — Скинемся? — повернулся ко мне.

— Скинемся, — одобрил я.

Дальше заказали четверо других шахматистов, и я почти успокоился — трезвость соблюдается. Однако когда очередь дошла до Зюзина, он без задней мысли, на чистой тяге к вредным субстанциям, устроил диверсию:

— А я, пожалуй, выпью бокал белого сухого!

— Красного, полусладкого!

— А нам бутылку белого сухого на двоих!

— Кружку пива!

Все, хана. Ладно, уже заказал, не уходить же. Тихонько покушаю, запью компотом и свалю, сославшись на режим тренировок. Напитки принесли сразу и, пока мы с Вороновым и другими трезвенниками (примерно половина) потягивали компот, несознательная часть компании успела употребить «аперитив» и разохотиться на добавку — уже водку, потому что желание выглядеть интеллигентно первая порция успешно смыла.

Водку принесли вместе с салатами. Попробовав свой — великолепен! — я чокнулся стаканом с компотом о рюмки. Горячее принесут, я его съем, оставлю оплату и уйду.

Через пару приемов горячительного на столе появилась шахматная доска. Разрумянившийся и расстегнувший верхнюю пуговицу рубахи Зюзин объявил блиц. Победитель выпивает стопку, проигравший — две. Специальных часов нет, поэтому пять минут засекали на ручных часах, и пофигу, что обычно эти пять минут есть у каждого.

Когда алкоголики сыграли пару