Позиция Сомина 2 - Павел Смолин

На двадцать второй минуте мой конь отступил на d7. Вынужденно, а значит ценой темпа. Шилов немедленно воспользовался ситуацией, двинув пешку на f4. Не атака, но заявка на нее. Центр вскрывался медленно, но верно. Я перевёл слона на е6, закрывая диагональ. Юра едва заметно поморщился. Хороший знак — тренер редко выражает эмоции во время партии. Мой ход ему не понравился, но не напугал. Камера негромко пожужжала, фиксируя позицию.

Главный судья, тот самый «большеглазый» из-за линз Лаврентий Семенович завис в полушаге от стола. Шилов думал восемь минут, а потом двинул ладью на f1. Логичная, правильная и оттого неприятная для меня подготовка ко вскрытию линии f. Прорыв на королевском фланге я остановил пешкой на h5, а после вытер с лица пот и не выдержал:

— Товарищи, можно временно выключить прожекторы? Мы так сваримся!

Судьи посмотрели на телевизионщиков, те — на первый ряд. Сидящие в нем функционеры обратили взоры главного. Первый секретарь сделал вид, что ничего не замечает, и Лаврентию Семеновичу пришлось решать самому:

— В самом деле, товарищи, вы так финалистов живьем сварите. Игра и без того напряженная.

— Свет плохой, Лаврентий Семенович, — пожаловался осветитель. — Камера одну муть без прожекторов наснимает.

— Дурдом, — буркнул Шилов и съел мою пешку d5.

— Значит включайте только когда снимаете! — предложил очевидное судья.

Покосившись на первый ряд и не получив от самого главного никаких указаний, телевизионщики послушались и выключили прожектора. Сразу стало хорошо и прохладно. Налив из графина на столе воды в граненый стакан, я осушил его залпом и разменялся. Центр вскрылся раньше срока, открытая линия d нависла над моим конем. Я взял им, и позиция упростилась. Хорошо для меня — Шилов все еще видит чуть дальше и глубже.

Дальше — череда тихих ходов, направленных на укрепление позиций. Мастер передвинул ладью на d1, слона — на более активную диагональ. Я убрал ферзя чуть в сторону и сделал задел на будущее пешкой на b5. Прожекторы включились, камеры пожужжали, и снова наступили тишина и прохлада.

Вскоре Шилов сыграл е4 — пешка вышла в центр, открывая диагональ слону. Этот ход я ожидал давно, но ожидать и не допустить — разные вещи. Ладья на с8 — как бы нейтральный ход. Шилов поставил слона на е3, и я увидел его план, а не отдельные контуры. Моя ладья — с с8 на с4. Угроза нависла над пешкой b4, и при случае ладья переползет на а4. Шилов угрозу почувствовал и ответил ладьей на d2.

Откинувшись на стуле, я поморщился включившимся и выключившимся прожекторам и принялся усердно думать. Через десяток минут моих размышлений из зала сбежало несколько заскучавших слабаков, а Лаврентий Семенович устал стоять и вернулся за свой стол, попросив постоять над нами Кравцова.

Еще пять минут, и я нашел идеальный ход. Протянув руку, взял коня и переставил его на b6. Работник демонстрационного стенда повторил ход, и знающие люди в зале разразились едва слышными шепотками.

Шилов думал семь с половиной минут и решил вскрыть центр. Пешка на d5. Я съел ее конем, и позиция получилась загляденье — конь стоял как вкопанный, и без потерь его прогнать не выйдет. Шилов двинул ферзя на h5, нависнув над пешкой h и облизываясь на f7. Я закрылся на g6. Пешечная структура ослабла, и Юра пошел ферзем в дыру на h6.

Я перевел слона на g7, закрывая вторжение. Ферзь перебрался на g5, создав новые угрозы. Взяв трехминутную паузу на подумать, я разменял ладьи на линии c: упрощение мне на руку, потому что мой восхитительный конь на d5 в упрощенной позиции стоит еще дороже.

До сорок восьмого хода дожило примерно две трети зрителей. Шилов сыграл слоном на f2 — сразу две мои пешки простреливаются. Отличный момент, чтобы перевести коня с d5 на e3, тем самым поставив вилку: ладья на d1 и пешка f2 под боем. Лаврентий Семенович оживился и снова подошел к нам.

Шилов спас ладью, а мой конь раздавил пешку на f2, оставшись стоять среди лагеря противника. Юра надавил ладьей, и я увел коня на h3, выстраивая в голове маршрут его возвращения в центр через g5 или f4. Пара минут гула прожекторов и полминуты треска камер. Шилов сыграл ферзём на h4, угрожая матом. Я закрылся пешкой на h5. Ладья на е8 — шах. Король на f7. Ладья взяла пешку е7. Я потерял пешку, но конь прыгнул на g5, атакуя ферзя. Ферзь отступил на g3. Конь — на е6, атакуя ладью е8. Ладья отошла на е5.

Позиция стала острой и максимально мутной — то, что Шилов не любит больше всего. Я двинул ферзя на d6. Лучший мой ход в партии — сковывает соперника и одновременно угрожает ладье на e5. Шилов застыл минут на десять, а потом отвел ладью на е1. Я немедленно двинул пешку на с5, открывая проходную диагональ слону. Шилов взял ладьей, а мой слон встал на d5, создавая столь же неприятное давление на соперника, как недавний конь.

К шестидесятому ходу мы разменяли ферзи, и партия перешла в эндшпиль. У Шилова — одна из его любимых позиций, но у меня слон на d5 и конь на е6. Я двинул пешку на а5. Шилов вскрыл линию пешкой а6. Конь взял на а6, угрожая ладье и пешке b4. Ладья отступила. Конь вернулся на с5, и Шилов чуть не зашипел на него. Семьдесят второй ход. Шилов атаковал коня ладьёй, конь уклонился на d3, атакуя пешку b2. Маятник: Юра давит, я ухожу и давлю в ответ. Потом пешка на f5, ограничивая его королевский фланг. Слон с с6 нацелился на f7.

Я поставил коня на h2. Шилов посмотрел на него. Потом — на мою ладью. Затем — на своего короля, отрезанного и лишенного пространства. В конце — на часы: четыре минуты против моих семи. Дав себе подумать пару минут, Юра взял коня ладьей. Я взял ладью королем. На доске у каждого осталось по королю и три пешки. Пешки Шилова — разрозненные, а его король далеко. Мои — связаны, а король — в центре. Вздохнув, Юра медленно взял своего короля двумя пальцами и положил на бок:

— Сдаюсь.

— А можете повторить сдачу под камеру? — испортил