Позиция Сомина 2 - Павел Смолин

— Как же вы так — мастер спорта, а удостоверение забыли? — попенял функционер, но Юру в тетрадку вписал. — В порядке исключения, больше не забывайте.

— Ты как Матроскин, — подколол его я.

— Какой Матроскин? — удивился Юра.

— Который «уши, лапы и хвост — вот мои документы», — удивился я в ответ.

— А он что, не человек? — удивился еще сильнее Юра.

Задумавшись, я понял, что проведенные здесь месяцы ни единой отсылки на «Трое из Простоквашино» не видел. Значит нет их еще.

— А! — сделал я вид, что опомнился. — Это мне приснилось, наверно.

— Теперь мне интересно, — признался Шилов. — Расскажи.

Я кое-как сочинил сценку, в которой участковый пришел проверять документы у полосатого кота, надеясь, что к моменту выхода классики Юра забудет или вообще не обратит внимания — зачем взрослому мужику детская книжка? Разве что Лидия их будущему ребенку читать и показывать будет.

— Точно! — хохотнул Юра, которому даже в такой форме понравилось. — Рожа, пальцы и нос — вот мои документы! — переиначил и рассмеялся.

Мы добрались до малой сцены. Как обычно, между сиденьями и сценой поставили столы. Из необычного — судейский стол прямо на сцене, потому что внизу для него не хватило места. Турнирная таблица радует глаз моим наличием в верхней трети, среди других владельцев одного очка.

— Привет! — помахал нам физик-Воронов.

Я подошел с улыбкой, малообщительный Шилов — за компанию и из вежливости. Поручкались.

— Погода сегодня — благодать, — заметил физик.

— Солнышко радует, — согласился я.

Юра молча ушел за стол, не желая участвовать в разговоре.

— Как семья? — спросил я.

— Слава Богу, — ответил Леша. — Андрей в старшую группу детсада пошел. Воспитательница хвалит.

— Это хорошо, — одобрил я. — А у меня бате путевку на курорт дали. Я не смог, сестру с племянником отправил.

— Лучше турнир, чем смотреть на море, в которое нельзя погрузиться, — заметил физик.

— И я так считаю, — хохотнул я.

Тут в зал зашел мой сегодняшний соперник — Виктор Викентьевич Чекушин, одетый в распахнутое пальто и держащий шапку-ушанку в руке. Мы с Лешей ему помахали, он подошел. Поручкались:

— Привет.

— Здорова.

— Привет.

— Ну что, готов? — спросил меня Чекушин.

— Всегда готов, — салютнул я, и мы пошли к нашему столу, оставив физика дожидаться соперника.

Взгляд на зал — Шилов уже играет против какого-то мужика в толстых очках. Все, больше не отвлекаемся. Жеребьевка решила, что я буду играть черными, поэтому Виктор двинул пешку на d4. Я ответил d5. Дальше — почти по учебнику, c4, e6…

Левый фланг, который подвел Чекушина в миттельшпиле на прошлом турнире, он закрыл рано, превратив в глухую стену.

— И опыт, сын ошибок трудных… — прокомментировал я.

— Пушкин — наше все, — улыбнулся Виктор.

Развились спокойно: слон вышел на g5, слон соперника — с f8 на е7, пешка — с е2 на е3. Виктор рокировался, следом — я. Я вывел коня на d7, затем — на e4, целясь в слона. Чекушин слона убрал, и я понял, что соперник сосредоточен не столько на своей игре, сколько на том, чтобы не дать играть мне. Нужно это дело ломать.

Я толкнул пешку с с7 на с5. Виктор надолго задумался, а потом забрал ее. Я в ответ «съел» его пешку. С5 осталась за мной, и центр стал дышать. Чекушину это не понравилось, и он закрылся при помощи ферзя и ладьи. Красиво, академично, пассивно.

Поставив одну ладью на линию с, вторую — на d, я подвел ферзя, создавая давление и заставив соперника потратить ход впустую на движение пешки с а2 на а3. Безопасный ход, но смысла в нем нет. Сразу переть я не стал — взял время подумать, а после усилился конем. Фигура встала идеально, и Чекушин скривился. Взяв себя в руки, он попытался выгнать коня пешкой, но было поздно — разменявшись в центре, я вскрыл линию d.

Через пару ходов у меня была структура, а у него — набор неработающих фигур. Виктор решил упростить разменом ферзей, и я не стал возражать. Через пару ходов после размена я вчистую забрал у него пешку с d4. Подперев подбородок кулаком, Чекушин помедитировал над доской минут десять, считая и пересчитывая варианты. Убедившись, что их нет, положил короля:

— Сдаюсь.

Две игры из двух! Что там у Шилова? Ясно, в гостиницу поеду один. Стоп, а когда стемнеть успело?

Глава 10

Дни мелькали за окнами один за другим. Четыре победы, одна ничья и одно поражение от физика-Леши обеспечили мне вторую, сразу за непобедимым Шиловым, строчку в таблице, и на душе от этого царил покой. Вечером восьмого января я лежал на гостиничной кровати с письмом от Анны Петровны. Быстро добралось, учитывая, что изначально оно прибыло в мою общагу, а потом руками тети Клавы было перенаправлено мне.

— «…Море леденющее, а отец все равно купаться полез. Говорит, что и так заика, значит ничего не будет. Слава Богу, не простудился. Красотища здесь такая, что описать не смогу. На рынок вчера ходили, набрали грецких орехов, лаврушки и чачи. Ее отец глушит как не в себя. Мы с Ксюшей и так, и этак, а ему все равно — путевку, говорит, заслужил, значит имеет право».

Я бы поспорил, но лучше почитаю дальше.

— «Цены на рынке не чета нашим — орехи, сухофрукты и мандарины настолько дешевые, что я подумываю выбросить старые отцовские вещи, которые он все равно давно не носит. Представь — ведро мандаринов стоит как килограмм у нас!».

Даже в Советском Союзе от затрат на логистику никуда не денешься.

— «Видел бы ты, как здесь красиво! Когда я вижу пальмы, даже не верится, что где-то там зима. Мы тебе отправили посылку с хурмой и курагой — им от мороза одна польза».

От логистики никуда не денешься, а от заботы Анны Петровны, спокойно принимать которую я почти научился, и подавно.

В дверь номера постучали. Покосившись на сидящего над доской Юру, я понял, что с него толку нет, и пошел открывать сам. О, Сергей.

— Здравствуйте.

— Привет, самородок, — поздоровался он и через мое плечо посмотрел на Шилова. — Тренируетесь?

— Свободное время, — улыбнулся