Новая жизнь Артура Савельича - Рафаэль Бази

Шериф Шелби застыл, переводя взгляд со строгих страниц жуткой амбарной книги на невозмутимое лицо Фредди Крюгера.

Боров Шелби, выслушав лекцию про перлитный сплав U12 и хозрасчет, багровел медленно, но неумолимо — как перегретый бойлер на Подольском кабельном заводе. Мысль о том, что в его личном округе какой-то тощий парень смеет тыкать в него терминами вроде "дефектовка" и "санитарные нормы", не укладывалась в его провинциальную систему координат.

— Ах ты щенок… — зарычал шериф, и его рука сама собой легла на лакированную рукоять кольта. — Ты мне тут законами швыряться будешь? В штате Теннесси закон пахнет порохом и ордером на обыск при подозрении в контрабанде. Парни, поройтесь тут. Ищите золото, оружие, коммунистическую литературу — мне плевать. Переверните этот подвал к чертям!

Фредди Савельевич даже не шелохнулся. Он только аккуратно отодвинул амбарную книгу на дальний край верстака, чтобы на неё не полетела пыль, и сложил руки на груди. Его организм выдал короткий тактический расчет: применение биокинеза для физического уничтожения трех сотрудников американской милиции — нерационально, ведет к стопроцентному перерасходу калорий и влечет за собой внеплановое закрытие артели. Проще было позволить им провести ревизию. Спрятать что-либо постороннее было невозможно по определению, потому что у него ничего "левого" в цеху не валялось. Всё было строго на балансе.

Помощники шерифа с готовностью бросились выполнять приказ. Они действовали по-бандитски грязно: швыряли на чистый ковролин коробки с калиброванными гайками, переворачивали стеллажи с отрегулированными ламповыми блоками RCA и с грохотом пинали брезентовые мешки с углем. Фредди только шумно вздыхал, мысленно занося в дефектную ведомость каждую испорченную единицу хранения.

Через десять минут один из помощников, залезший под самый дальний верстак Фредди, победно приглушенно вскрикнул:

— Шериф! Тут тайник в полу! Под досками! Тяжелый, собака!

Фредди Савельевич прищурился. Никакого "тайника" он там не делал. Там лежали его личные, стратегические запасы сырья — металлические бруски, которые он за последние недели аккуратно, по микрону спрессовал прямо в своих ладонях из лома папаши Билли. Это был его резервный фонд материально-технического снабжения.

Помощники, надсадно кряхтя, вытащили на середину стерильно чистого цеха невзрачный фанерный ящик из-под армейских сухпайков. Шериф Боров с ухмылкой подошел ближе и точным ударом тяжелого сапога разбил хлипкую крышку.

На чистый пол, мягко зазвенев, покатились аккуратные, идеально калиброванные металлические бруски. Их было штук пятнадцать. На каждом из них твердой рукой Фредди Крюгера было выбито клеймо артели и порядковый номер по сквозной ведомости.

Но выглядели эти бруски так, что зеркальные очки помощников шерифа едва не свалились с их носов.

Первые шесть брусков имели тот самый глубокий, антрацитово-серый отлив с матовым внутренним сиянием — "поющая сталь" марки U12, готовое сырье для будущих струн. При падении на пол они выдали такой чистый, бесконечный колокольный резонанс, что у шерифа заложило левое ухо.

Рядом покоились три тяжелых, иссиня-черных бруска. (Это был вибраниум — редчайший космический металл, который в этом мире мог стоить миллионы. Фредди Савельевич знать не знал, что это за "вибраниум"). Он просто нашел на свалке у лесопилки кусок разбитого, необычного метеоритного шлака, который не брало ни одно сверло, и переплавил его, убрав серу и очистив кристаллическую решетку. Для старого инженера это был просто "сверхплотный конструкционный сплав повышенной вязкости", идеальный для изготовления вечных автомобильных клапанов. При падении бруски вибраниума не издали ни звука — они полностью поглотили всю кинетическую энергию удара, замерев на полу как мертвые куски угля.

Оставшиеся слитки отливали странным, радужным бензиновым блеском — редкие лантаноиды: молибден, неодим и вольфрам, которые Фредди выделил методом биологического рафинирования из старых авиационных свечей зажигания и аккумуляторов.

Шериф Шелби медленно опустился на корточки, и его толстые пальцы потянулись к иссиня-черному бруску вибраниума. Он попытался поднять его, но металл, поглотивший тепло его руки, показался ему неестественно холодным и тяжелым, как кусок нейтронной звезды.

— Матерь божья… — прошептал шериф, и весь его провинциальный спесивый гонор мгновенно испарился. — Это… это не контрабанда. Парни, это даже не золото. Я такие штуки видел только один раз, на закрытом полигоне в Окридже, когда нас возили на инструктаж по гражданской обороне. Это стратегические материалы высшей категории секретности. Из таких железяк яйцеголовые в Вашингтоне строят свои секретные радары и обшивки для атомных подлодок.

Шериф резко вскочил, тяжело дыша, и уставился на Фредди Крюгера дикими, налитыми страхом глазами.

— Крюгер… Ты кто такой, черт тебя дери?! Какой, к черту, хозрасчет?! Какой металлолом?! Тут сырья на пару десятков миллионов баксов, и каждое клеймено твоими инициалами! Парни, назад! Ничего больше не трогать! Это… это уровень национальной безопасности.

— Шериф, — спокойно и строго перебил его Фредди, — Опять у вас панические атаки и боязнь правильных терминов. Какая национальная безопасность? Это оборотные фонды артели. Металл оприходован, занесен в книгу учета материальных ценностей, налог на имущество еще не начислен, так как квартал не кончился. Верните излишки на место и не создавайте хаос в цеху. Мне убирать за вами некогда.

Но шериф Боров его уже не слушал. Он судорожно, трясущимися руками вытащил из кармана рацию и, заикаясь, закричал в шипящий эфир:

— Центральная! Говорит шериф Шелби! Срочно… срочно свяжите меня со штабом Код "Фаза"! Нет, я не пьян, идиот! Я тут в Нижнем Нэшвилле накрыл подпольный цех по производству неизвестных изотопов и оборонных сплавов! Подозреваемый — местный, он— представитель артели! Срочно вызывайте федералов! Перекройте весь квартал!

Через пять минут тихий переулок возле Бродвея завыл десятками сирен. Но это были не обычные городские полицейские машины. К мастерской "Крюгер & Партнеры" со свистом резины подлетели три глухих черных седана марки Lincoln без номерных знаков.

Дверь артели покосилась окончательно, и внутрь четким, слаженным шагом вошли люди в одинаковых строгих серых костюмах, бронежилетах скрытого ношения и с автоматическими винтовками М16 м в руках. Шерифа и его помощников они бесцеремонно, в два счета выставили на улицу, даже не посмотрев на звездочку.

Возглавлял группу высокий, подтянутый мужчина средних лет с холодным, как у хирурга, лицом и аккуратной стрижкой. Он не носил очков, а его левый глаз был закрыт плотной черной повязкой. Это был молодой, еще не ставший легендой и директором Щ.И.Т. а суровый полковник Ник Фьюри.

Фьюри медленно прошел по разгромленной мастерской, бросил быстрый взгляд на расколотый ящик с брусками "поющей стали" и, разглядев бруски вибраниума, его единственный правый глаз хищно прищурился. Он остановился в