АД: Агент Джокер - Василий Головачёв

утверждает, что кофе ухудшает всасывание полезных веществ, микронутриентов, поэтому пить его стоит спустя час после приёма пищи. Тогда он бодрит больше. И лучше пить без сахара.

– Я и так пью без сахара.

– А я не люблю горький, разбавляю сливками или молоком.

Анфиса отсалютовала чашкой кофе, он поднял свою, они чокнулись и допили остатки.

– Чур, сегодня плачу я, – заявила она безапелляционно, раскрасневшаяся, похорошевшая до изумления. – Ты вчера платил.

– Давай по очереди, – согласился Пахом. – Надеюсь, встретимся вечером в ресторане?

– Я не против. Кстати, в Култуке тоже есть «Золотой Байкал».

– Ты там была?

– Не я, подруга, с которой я общаюсь.

– Ладно, как скажете.

– Хорошо, договорились, наметим на семь вечера. Мне сейчас нужно отлучиться по делам, так что помотайся по тем заведениям, где мы не были.

– Ладно.

Попрощались на улице, и Анфиса торопливо зашагала к пожарной каланче, доставая смартфон.

Пахом застыл, провожая её взглядом, и опомнился только тогда, когда увидел, как двое прохожих, идущих мимо, тоже смотрят вслед девушке. «Вот именно!» – сказал он им молча. Достал свой мобильный.

На этот раз Михайлов отозвался быстро:

– Слушаю.

– Добрый день, Дмитрий Владимирович, вы не отвечали…

– Дел невпроворот, – буркнул полковник. – Приходится заниматься текучкой. Что у тебя?

Пахом двинулся к гостинице, коротко рассказал о совместном с Анфисой рейде в Пожары и по местным достопримечательностям, признался, что в Култуке становится скучно. Секретной станцией по его разумению должны были заниматься другие службы, имеющие право блокировать подобные заведения и задерживать владельцев.

– Съезжу в Слюдянку, – закончил он доклад, – и вернусь в Иркутск. На все мои вопросы могут ответить только персоны в светлых роскошных кабинетах. Только я ещё не знаю, как к ним попасть. Лучший вариант – хакнуть документацию «Аквасорса». У вас есть хакеры такого класса?

– Если бы были, мы бы тебя не подключали.

– Тогда мне придётся каким-то образом самому скачать инфу из компов компании и добраться до самого верха. Главный выгодоприобретатель здесь, я так понимаю, господин Юсупов?

Михайлов помолчал.

– Главные выгодоприобретатели сидят в других кабинетах.

– Китайцы? Директор «Аквасорса» китаец.

– Боюсь, даже моих полномочий не хватит задерживать его нанимателей. Эта катавасия с китайцами тянется уже не один десяток лет, и ещё никто никого не посадил. Паутина коррупционных связей тянется в Москву, но через местных чекистов, которыми командует полковник Левкович.

– Вы мне обещали скинуть фотки.

– К вечеру.

– В таком случае выделите мне транспорт для рабочих поездок. Пешком до Слюдянки я буду добираться больше суток.

– Машина будет та же, что везла из Иркутска, чёрный «Хонки», я сброшу номер мобилы водителя, зовут Сергей.

– Хорошо, позвоню. И вот ещё что: вы по своим каналам не можете выяснить, кто в Минприроды дал разрешение на строительство водопровода из Байкала в Китай? Это же подсудное дело! Или ребятишек из Минприроды тоже крышуют люди с большими погонами?

– Добавь – сидящими в Кремле. Я же говорю, до сих пор никто из силовиков не разбирался с ползучим китайским вторжением в Сибирь и на Байкал. Понимаешь, каков уровень коррупции?

– Министра обороны надо привлечь, он быстро разберётся.

– У министра обороны своих проблем хватает. Позже поговорим, мне некогда. – Михайлов отключил линию.

Через несколько секунд смарт пиликнул – пришла SMS.

Пахом запомнил номер, тут же перезвонил.

Водитель отозвался быстро, и через четверть часа капитан уже ехал по восточной автодуге вокруг Байкала по направлению к посёлку Слюдянка.

Райцентр не поразил его ничем выдающимся.

Култук и Слюдянку разделяло всего двадцать километров по ухоженной федеральной трассе «Байкал», и «Хонки» преодолел это расстояние за полчаса, с остановкой по пути в какой-то деревушке, где вдоль трассы продавали вкусные пирожки с ливером, капустой и повидлом. Водитель знал дорогу хорошо и посоветовал остановиться перекусить.

Сам городок, также расположенный на берегу озера, был небольшой, в нём обитало всего восемнадцать тысяч жителей, а самой посещаемой достопримечательностью Слюдянки был памятник острогу, с которого и началось поселение в тысяча шестьсот позабытом году. Острог носил название Култукский, еще до того, как был передислоцирован в начале девятнадцатого века в Култук.

По пути Пахом узнал, что в здешних местах когда-то добывали мрамор, лазурит и слюду-флогопет, отчего город и назвали Слюдянка. Но в современную эпоху месторождения истощились, и в городе теперь только разве что производили цемент.

С Иркутском его соединяла не только автотрасса длиной около ста пятнадцати километров, но и железнодорожная ветка, переходившая в Кругобайкальское железнодорожное кольцо.

Пахом знал, что Леонтьев бывал в Слюдянке и не раз писал о чиновниках, допускающих жуткие безобразия, позволяющих китайцам то, чего они в принципе не разрешали коренным жителям района. Кое-что даже было видно невооружённым глазом. К примеру, в городе можно было увидеть не только магазины с вывесками на китайском языке, но и целые кварталы, где в детских садах воспитывались преимущественно китайские ребятишки. Работник музея был прав, через десять-пятнадцать лет Слюдянка вполне могла стать китайским владением.

Впрочем, Пахома это не сильно напрягало. У него была своя задача – найти торговцев драгоценной байкальской водой и по возможности выявить всю цепочку негодяев, от мелких барыг до тех, кто сидит в роскошных кабинетах, принадлежащих высокому начальству, миллиардерам и китайским «товарищам».

Свою журналистскую деятельность Пахом начал с посещений музея байкальской культуры, где он легко познакомился со служителем лет восьмидесяти от роду. Звали его Ефим Милославович, старик ответил на все вопросы корреспондента газеты «Версия», в том числе о китайском заселении, и стало ясно, что слухи о тихом вытеснении «дорогими братьями навек из древнейшей империи» россиян из Прибайкалья вовсе не преувеличены. Китайцы скупили многие участки берега Байкала и начали создавать компактные поселения наподобие американских чайнатаунов. Ефим Милославович по-своему называл их «чайнагогами» – от слова «чайна» – китайский. Большого масштаба это переселение пока ещё не достигло, но процесс продолжался, семьи китайцев спокойно получали российское гражданство, и не зря даже в Госдуме трезвые думцы начали бить тревогу. Проблема росла, наравне с проблемой незаконной миграции. Чего уж тут было переживать о китайской программе захвата Сибири не военным, а экономическим путём.

После музея капитан посетил Слюдянский железнодорожный узел, где познакомился с рабочими погрузочно-разгрузочного терминала и вахтовиками, добывающими лес и полезные ископаемые. Все они были людьми зависимыми от наличия работы, терять её не хотели и о ползучей китайской интервенции разговаривали неохотно. Зато честно рассказали о появлении чисто китайских компаний, занимающихся скупкой территорий, выловом рыбы, а также строительством на Байкале резиденций и домов отдыха для олигархов. Двое из собеседников Пахома упомянули и надводные станции, расположенные на акватории озера в пяти-десяти километрах от берегов. Чем занимались эти станции, не знал никто. Возможно, и откачкой воды, потому что матросы не раз видели спуск