АД: Агент Джокер - Василий Головачёв

Последним учреждением в списке его посещений была мэрия Слюдянки, расположенная на Советской улице, дом тридцать четыре. Он боялся, что по журналистскому удостоверению его в здание не пропустят, но ошибся. Охрана на входе проверила документ и, спросив, к кому идёт посетитель, указала приёмную главы администрации города на первом этаже.

Народу по коридорам мэрии почти не наблюдалось, Пахому встретились лишь две девушки в строгих голубовато-чёрных костюмчиках и пожилой мужчина, опиравшийся одной рукой на трость, а второй прижимающий к уху мобильный.

Не оказалось посетителей и в приёмной, обставленной со всей скупостью такого рода учреждений. Ничего лишнего, никакой показной роскоши, канцеляризм высшей степени проявления, разве что шкафы и деловая фурнитура более или менее современные, плюс стол-стойка, плюс компьютер «Байкал». Плюс секретарша лет пятидесяти за столом, круглолицая, озабоченная, чем-то настороженная. Расспросив гостя, кто он и откуда, она дотронулась до клавиш селектора, предупредила начальника, что к нему журналист из Москвы, и Пахом, обалдевший от простоты доступа к главному руководителю Слюдянки, вошёл в кабинет мэра, такой же лаконично-деловой как приёмная.

Главе города было за шестьдесят. Звали его Афанасий Меркурьевич и, судя по абрису лица и признакам национальности, он был эвенком.

Однако проведя с ним полчаса в попытках разговорить Пахом так ничего и не добился. Афанасий Меркурьевич щурил узкие глаза, держал на лице дежурную хитроватую усмешку, говорил много, но ни о чём, а о строительстве китайцами водонасосных сооружений он вообще ничего не слышал. Пахом так и вышел из кабинета с ощущением дежавю, будто не раз встречался с владельцем и после каждой встречи не мог вспомнить, о чём они разговаривали. Единственное, что можно было считать нужным материалом, было упоминание мэром ближайшей от Слюдянки платформы, которую построили китайцы (тут Афанасий Меркурьевич явно проговорился) на озере в пяти километрах от берега. На вопрос Пахома, что это за платформа и чем на ней занимаются владельцы, испугавшийся мэр лаконично ответил:

– Не знаю, наверно, чистоту воды изучают.

Выйдя из здания администрации Пахом собрал в памяти все полученные сведения и загрустил. Во-первых, он напрасно надеялся накопать компромата столько, что можно было вызывать в Слюдянку оперов Михайлова и раскрутить местное чиновничье болото, тихо работающее на властные и бизнес-структуры. Во-вторых, даже вдвоём с Анфисой ему вряд ли удалось бы «вспахать целину коррупции» в районе, где все чиновники горой стояли друг за друга и запугали народ до такой степени, что люди боялись говорить правду.

Мелькнула мысль сплавать на платформу, о которой говорил Афанасий Меркурьевич. Неизвестно, что он мог там найти, но хотя бы выяснить, что делают её хозяева, истратив немалые средства на строительство.

Капитан узнал местонахождение пристани Слюдянки, и ему повезло. В тот момент, когда капитан шагал по причалу в поисках плавсредства, к деревянной стенке причала пристал катерок «Хариус», на борту которого находились всего два человека: рулевой и рыбак в серой с оранжевыми нашлёпками робе. Рулевой был молод, высок, улыбчив и разговаривал с местным акающим колоритом. Рыбаку исполнилось лет пятьдесят, у него было задубелое морщинистое лицо и голубые глаза. На приветствие Пахома он не ответил, только покосился на него, выгружая на берег сети.

Его напарник с улыбкой поздоровался, и капитан, подождав, когда рыбак в робе отойдёт, спросил:

– Хотите заработать?

– Чево?! – удивился молодой человек.

– Заработать, если у вас найдётся часок.

– А чево делать надоть?

– Сходить к платформе на озере, мне сказали, она недалеко, километрах в пяти.

– За мысом, – показал рукой рулевой. – Но вас туда не пустят, никого не пускают, пробовали ужа.

– Попытка не пытка, не пустят – вернёмся. Я журналист из Москвы, пишу о нарушениях экологии, а у вас тут много вредных предприятий.

– Эта точна, – согласился парень смущённо. – Байкал давно не такой чистый, каким должен быть. Показать могу, почему не сходить. Сколько дадите?

– Красную пятёру.

Парень белозубо засмеялся.

– Пять тыщ? Нехило! Ну залезайте.

Он подвинул сходню, крикнул напарнику в робе:

– Давыдыч, я отвезу пассажира на галеру, буду через час, а ты пока разбери снасти.

Рыбак не ответил.

Пахом влез на палубу катера.

– Почему ты назвал платформу галерой?

– Так она похожа, даже в газете писали.

– Тебя как зовут?

– Колян… эм… Николай.

– Меня Сергей Сергеевич. Поехали?

– Садитесь за рубкой, чтоб ветром не надуло, а замёрзнете, залезайте ко мне.

Катер отчалил.

Платформа, о которой нечаянно вспомнил глава администрации Слюдянки, действительно была похожа на древнюю римскую галеру восемью своими трубами, опускающимися с бортов в воду, напоминающими вёсла, а также стойкой посреди, имевшей вид мачты, поднимавшейся над надстройкой, и парусами, которыми являлись косые и прямые полотнища антенн. В длину она достигала восьмидесяти метров, в ширину тридцати, а носом и кормой «галере» служили острые выступы – «форштевни».

С левого борта к «галере» был пришвартован катер «Вельвет 41» без номеров и названий. Суда такого класса изготавливал завод недалеко от Казани, на правом берегу Волги. Он имел прозрачный кокпит, скошенную и зализанную рубку, сросток антенн на корме и гарпун на носу. Для чего гарпун был установлен здесь, на кораблике, не имевшем отношения к охоте на китов, понять было трудно.

Катерок Николая на платформе заметили, как только он выбрался на плёс.

Безымянный «Вельвет» с гарпуном тотчас же отошёл от «галеры» и помчался наперерез посудине с пассажиром.

– Говорил же – не подпустят! – процедил сквозь зубы рулевой.

– Сбавь скорость.

«Китобой» приблизился, резко клюнув носом.

Катер Николая остановился, и его качнула полуметровая волна опавшего буруна.

В рубке «Вельвета» не было видно ни рулевого, ни капитана, зато на росу появились две фигуры в морских комбинезонах, напоминающих одновременно бушлаты и гидрокостюмы для подводного плавания.

– Не двигаться! – прилетел зычный окрик. – Частная водная акватория! Собственность компании «Лучезарный Байкал»!

Пахом выпрямился, показал красный прямоугольник удостоверения журналиста, надеясь, что с расстояния в двадцать метров матросы на борту не разглядят надпись золотом: «Союз журналистов России». Крикнул:

– Инспектор Шумский! Приказ встретиться с начальством станции.

На самом деле он не знал назначения «галеры» и назвал её станцией чисто рефлекторно, однако это почему-то сработало.

– Вы от Аскольда? – донеслось с катера.

Пахом застыл на мгновенье, пытаясь понять, о ком зашла речь. Вспомнил имя полковника ФСБ из Иркутска Левковича, о котором предупреждала Анфиса.

– Да!

– Идите за нами!

– А мне вы сказали другое, – скептически пробурчал Николай.

– Не вмешивайся, – предупредил Пахом. – Надо разобраться, что тут делается.

«Хариус» Николая пришвартовался к «галере» рядом с «китобоем». Пахом поднялся на палубу сооружения, покрытую не то линолеумом цвета гранита, не то слоем гранулированной краски. Под ногами этот настил погромыхивал как лист железа.

Из центральной