АД: Агент Джокер - Василий Головачёв

ни кровопролития? Мира, где люди мечтают не о власти или о бабках, а о дружбе и добрых встречах с приятелями, спорят о литературе и мирно пьют вино после всех споров, даже если не придут к взаимному согласию?

Пахом улыбнулся, поднял бокал.

– За мир без насилия?

Она улыбнулась в ответ, они чокнулись.

– Браво! – послышался чей-то голос, и к столу подошли трое молодых мужчин.

Двое стояли чуть позади, фигурами напоминая молодого Шварценеггера. Впереди стоял парень лет двадцати пяти, шагнул вперёд, и Пахом оценил его внешность, с невольным восхищением подумав, что этот красавчик должен нравиться женщинам.

Незнакомец был высок, явно выше капитана, широкоплеч, до блеска выбрит, подбородок украшала ухоженная, колечком, бородка, и чувствовалось, что он реально силён. Тёмно-карие глаза с поволокой смотрели на мир с пренебрежительной уверенностью, крупные губы изгибались в странной нагловатой улыбке, таящей предупреждение и угрозу.

Парень был одет в стильный изысканный кежуал из оленьей кожи, местами сохранившей седоватую шерсть, сшитый по моде североамериканских индейцев, с очень красивыми чёрными прострочками, и такие же кожаные штаны, накрывающие полусапожки, которые вполне можно было назвать мокасинами.

Он бросил взгляд на Анфису, перевёл на Пахома, но затем стал смотреть только на девушку, шевеля прямыми, ровными, словно нарисованными бровями. Что-то бросив сопровождающим, он двинулся к гнезду «журналистов».

– По-моему, это по наши души, – тихо обронил Пахом.

– Вижу, только не вздумай грубить.

– Буду вежлив как дельфин, – пообещал капитан с улыбкой.

– Ваши документы! – подошёл обладатель оленьей парки.

Могучие парни в чёрном встали слева и справа от него, и Пахом едва сдержал смешку, подумав, что главный цвет, носимый местными обитателями, – чёрный.

– Сначала ваши.

Парень достал из внутреннего кармана красную книжечку с золотым тиснением: «Федеральная служба безопасности России».

– Майор Левкович. Документы, пожалуйста.

Глаза парня продолжали ощупывать фигуру Анфисы, но она этого словно не замечала, продолжая потягивать вино.

– Насколько я знаю законы и Конституцию Российской Федерации, – сказал Пахом, – сотрудники ФСБ и других силовых ведомств не обладают правом требовать документы у мирных граждан, не имея на руках соответствующего разрешения прокурора. У вас есть такое разрешение?

– Есть, – сказал Левкович, продолжая улыбаться, не испытывая веселья, и смотреть на Анфису.

Девушка молчала, в свою очередь оглядывая троицу.

Посетители кафе, рассаживающиеся по диванным гнёздам, начали обращать внимания на ситуацию.

– Документы! – проскрипел один из сопровождающих майора. На квадратном лице здоровяка не отражались ни эмоции, ни мысли, зато костюм на нём едва не лопался от мышц при каждом движении.

Пахом прислушался к интуиции, ожидая решения Анфисы, но девушка молчала, предоставляя ему право действовать по своему усмотрению, и он вынужденно усмирил гнев и желание побуянить. Достал удостоверении журналиста, раскрыл, но не подал.

– Сергей Шумский, корреспондент газеты «Версия».

Красавец в оленьем наряде протянул руку, однако Пахом спрятал удостоверение в карман.

– Извините, документ не подлежит передаче в другие руки. Ещё раз обращаю ваше внимание на факт незаконного требования. Если вам нужно узнать подробности моей службы, прошу позвонить моему начальству в Москву.

Лицо Левковича на миг стало каменной маской, в глазах родилась откровенная угроза. Но он почему-то медлил, заметив любопытные взгляды посетителей кафе, и явно не ожидал от журналистов такого выразительного хладнокровия. К тому же Анфиса притягивала его взор как магнит, и он не мог решиться на более решительные действия.

Однако его спутники были настроены иначе.

Тот же самый амбал, потребовавший документы, шагнул вперёд и навис над Пахомом чёрной глыбой.

– Документы! Быстро!

Пахом повернул голову, посмотрел на Анфису.

– Видит Бог, я был вежлив.

– Сергей… – начала она, догадываясь о подоплёке сказанного капитаном.

Но здоровяк сам дал повод на адекватный ответ. Он опустил громадную мясистую длань на плечо Пахома, придавив его к стулу, и освободил от обещаний Анфисе. Последовал стремительный разворот торсом, рука Пахома крепко сжала руку детины, выкрутила, и, повернувшись, но так и не встав с места, капитан рывком вниз опустил парня так, что тот с глухим воплем ударился лицом в столик. На пол со звоном упали два пустых блюдца. Пахом ещё раз заставил оглушённого парня крутануться по оси (приём назывался тор-кик), и толчком направил его в проход между гнёздами диванчиков. Туша здоровяка проползла пару метров, едва не сбив подходивших свидетелей. Раздались женские визги, крики, смех, одобрительные возгласы мужчин.

Проводив расширившимися глазами тело телохранителя, красавчик в оленьем прикиде перевёл взгляд на Пахома, продолжавшего сидеть как ни в чём не бывало.

Капитан спокойно поднял с пола блюдца, к счастью, не разбившиеся, посмотрел на Левковича.

– Ещё вопросы будут?

В толпе собравшихся посетителей раздался смех.

Майор сузил глаза, снова не решаясь на активные действия, оценив сдержанную уверенность журналиста, его знания приёмов рукопашного боя и отсутствие законности требования документов. И опять Левковича подставил глыбистый телохранитель. Он вскочил с окровавленным подбородком – удар о стол сломал ему нос – и с глухим рыком бросился к Пахому, доставая пистолет из-под мышечного захвата. На вскрик патрона: «Рудик, остынь!» – парень не отреагировал.

Пришлось встать. А поскольку ситуация уходила из-под контроля, да и в глазах Анфисы появился угрожающий блеск, Пахом «сдал назад».

Миг обрушившейся на голову темноты вынес его сознание на минуту с лишним в обратном направлении, и он оказался сидящим за столом в тот самый момент, когда над ним нависла мрачная скала телохранителя майора. Поднял глаза на Левковича.

– Товарищ чекист, а не лучше ли присесть с нами и не обсудить, что вас беспокоит? Какие у вас претензии? Успокойте Родика, а то он слишком нервный.

Шум в зале стих, посетители обратили внимание на Левковича, наступил миг робкой тишины.

Левкович откашлялся, озадаченно глянул на телохранителя, качнул головой.

– Побудь снаружи.

Здоровяк выдохнул, взглядом пообещал Пахому оторвать ему всё, что можно, помедлил, но вышел из зала.

– Присядете? – подвинулся Пахом.

На губах Левковича снова заиграла его пренебрежительно-предупреждающая улыбка.

– В другой раз, господин Шумский. Похоже мне дали неверную информацию. Отдыхайте… пока.

Сделав знак второму телохранителю, он кинул озадаченно-восхищённый взгляд на Анфису и вышел вслед за ним.

Возбуждённые и слегка разочарованные свидетели инцидента занялись рассадкой за столики.

Подошла официантка, во взгляде которой плавилось опасение.

– Чего-нибудь ещё?

– Кофе, – попросил Пахом.

Девушка упорхнула.

Анфиса с любопытством осмотрела лицо капитана.

– Родик, говоришь?

– Что?

– Ты назвал этого качка Левковича Родиком. Встречался с ним?

– Нет.

– Откуда же ты знаешь его имя?

Пахом с трудом выдержал прямое попадание молнии во взгляде девушки. Объяснять свою нервную реакцию на действия качка не хотелось, но и врать не хотелось ещё больше.

– Я сходил назад…

Недоумение в её глазах сменилось пониманием.

– Ты прокололся… и вернулся этим твоим хронодавом