Искупление - Андрей Алексеевич Панченко

форма висела свободнее, чем раньше. Он посмотрел сначала на наручники, потом на меня, и в его взгляде не было ни удивления, ни сочувствия. Только злость.

— Всё-таки привезли, — произнёс он.

Лебедев что-то ему ответил, но старший советник почти не слушал. Он продолжал смотреть на меня.

— Ты хоть понимаешь, что натворил?

Я промолчал.

— Я тебя спрашиваю, младший лейтенант.

— Понимаю.

— Ничего ты не понимаешь. — Он подошёл ближе. — Ты оставил мне рапорт, в котором сообщил, что лично принял решение уйти за линию фронта. Без приказа. Без согласования. После того как тебе прямо запретили участвовать в боевых действиях.

— Вы сказали делать что угодно, лишь бы выполнить задание. Я сделал и выполнил.

— Молчать! — Он повысил голос так резко, что ангольцы возле входа обернулись. — Ты подставил меня. Если бы погиб, я бы отвечал за смерть советского офицера, которого якобы отпустил в самовольный рейд. Если бы вас взяли в плен, объяснять пришлось бы Москве, почему советские военнослужащие воюют за линией фронта в форме противника. А когда вы вернулись, выяснилось, что ты ещё и валюту присвоил.

Последние слова он произнёс тише, но с таким презрением, что конвоиры рядом со мной невольно напряглись.

— Знаешь, что самое мерзкое? — Продолжил советник — Я тебя защищал. Доказывал, что ты по-другому не мог, что действовал по обстановке. Я из-за твоего рапорта едва должности не лишился. А ты всё это время, оказывается, думал не о людях и не о задании. Ты деньги считал.

Я выдержал его взгляд. Передо мной стоял человек, который ничего не знал об операции. Он говорил то, что действительно думал, и от этого становилось только хуже.

— Молчишь? — продолжил он. — Правильно. Здесь тебе сказать нечего. Из тебя героя сделали. Награды дали. Офицерское звание. А ты оказался обычным вором. — Он повернулся к Лебедеву. — Забирайте. Видеть его не хочу.

— Мне потребуется помещение для арестованного, — спокойно ответил Лебедев. — И доступ к военнослужащим, участвовавшим в выходе группы.

— Получите всё необходимое.

— В том числе люди для завтрашней выемки.

Советник поморщился.

— Вы всё-таки собираетесь идти на нейтральную полосу?

— Подследственный утверждает, что спрятал там часть валюты.

— Он едва дошёл сюда живым. Какой ещё тайник?

На мгновение в его голосе прозвучало сомнение. Не в моей виновности, а в самой возможности что-либо спрятать. Лебедев пожал плечами.

— Поэтому и проверяем.

— Там всё ещё работают группы УНИТА.

— Мне сообщили.

— Если кто-нибудь погибнет из-за этой глупости, в отчёте я напишу всё как есть.

— Разумеется.

Меня уже собирались вести внутрь, когда со стороны дороги донёсся шум двигателей. Сначала показался кубинский джип. Следом шли два грузовика. Машины не просто быстро ехали — они неслись, поднимая за собой длинный хвост красной пыли. Первый джип затормозил так резко, что его развернуло боком. Из него выпрыгнул капитан Вальдес. Тот самый командир «Чёрных ос», который помогал нам выходить из тыла УНИТА. Он сделал несколько шагов и замер. Смотрел не на меня. На наручники. Его лицо изменилось мгновенно.

— Что это? — спросил он по-русски.

Старший советник нахмурился.

— Капитан, вернитесь к своим людям.

Вальдес даже не повернул головы.

— Почему он связан?

Лебедев шагнул вперёд.

— Младший лейтенант Серёгин находится под следствием.

— За что?

— Это вас не касается.

Вальдес медленно перевёл на него взгляд.

— Я спросил, за что.

— За хищение валюты, нарушение приказа и государственную измене.

— Как это возможно⁈

Стоящий рядом со старшим советником переводчик быстро заговорил на испанском, очевидно объясняя капитану суть обвинения. Несколько кубинцев, успевших подойти ближе, поняли сказанное. По строю прошёл глухой ропот. Вальдес покачал головой и ответил на русском.

— Ложь.

— Следствие разберётся.

— Я уже разобрался.

Он подошёл ко мне вплотную.

— Я видел его там. Я видел, как он шёл. Он падал через каждые двадцать шагов. Его тащили под руки. У него не было сил держать оружие. Что он мог спрятать?

— Это устанавливается.

— Мои люди были рядом с ним! Он не уходил в сторону! Не останавливался! Ничего не прятал!

Кубинцы заговорили громче. Ангольский караул возле блиндажа начал нервничать. Один солдат снял автомат с плеча и передёрнул затвор. Этот звук словно разрезал воздух. Вальдес резко повернулся.

— Опусти оружие.

Анголец не понял слов, но понял тон. Автомат не опустил. Один из кубинцев тут же поднял свой АКМ. Следом второй. Ещё через секунду оружие держали наготове почти все «Чёрные осы». Конвоиры вокруг меня отступили к УАЗу и сняли автоматы с предохранителей.

Советские офицеры возле блиндажа замерли. Старший советник побледнел.

— Всем опустить оружие! — крикнул он.

Его никто не послушал. Вальдес подошёл ещё ближе, не обращая внимание на направленное на него оружие и схватил цепочку между моими наручниками.

— Ключ.

Начальник конвоя навёл автомат ему в грудь.

— Отойдите от задержанного.

Капитан даже не посмотрел на ствол.

— Ключ.

— Я сказал, отойдите.

— А я сказал, откройте.

Вальдес рванул цепочку, заставив меня сделать шаг вперёд. Второй рукой он потянулся к кобуре конвоира. Тот ударил его предплечьем по руке. Кубинцы мгновенно вскинули оружие. Щёлкнули предохранители. Кто-то выкрикнул команду по-испански. Ангольцы возле штаба присели за мешками с песком. Один навёл автомат прямо на кубинцев, другой бросился к входу в блиндаж. Советские офицеры начали отходить в стороны, чтобы не оказаться между двумя группами. Ещё одно резкое движение — и всё закончилось бы стрельбой.

— Капитан! — крикнул Лебедев. — Вы совершаете вооружённое нападение на советский конвой!

— Нет! — Вальдес обернулся к нему. — Я освобождаю офицера, которого вы хотите убить!

— Вы не знаете обстоятельств.

— Я знаю достаточно! — Он снова дёрнул цепь. — Снимите с него наручники!

— Вальдес, отпусти, — сказал я.

Он посмотрел на меня.

— Нет.

— Отпусти.

— Они тебя расстреляют.

— Пока не расстреляли.

— Они назвали тебя предателем!

— Я слышал.

— Тогда почему ты молчишь?

— Потому что ты сейчас делаешь всё только хуже.

Капитан несколько секунд смотрел мне в глаза, потом снова повернулся к конвоиру.

— Последний раз. Ключ.

Тот крепче сжал автомат.

— Отойдите.

Вальдес потянулся к ножу на поясе. Начальник конвоя перевёл ствол выше, прямо ему в лицо. Я краем глаза заметил, как кубинцы мгновенно нашли