Искупление - Андрей Алексеевич Панченко

укрытия и приготовились к бою. Кто за капотом грузовика укрылся, кто на землю с пулеметом рухнул, а несколько человек поспешили на помощь к капитану. Человек тридцать крепких парней с нашитыми на предплечья «черными осами» были настроены серьёзно.

— Стоять! — заорал старший советник. — Это приказ!

Вальдес резко заговорил по-испански. Я разобрал не всё, но смысл был понятен и без перевода.

Он напомнил своим людям кто добыл сведения о наступлении. Кто помог сорвать удар ЮАР. Кто дрался с ними плечом к плечу в тылу у УНИТА. Кубинцы отвечали короткими выкриками, они действительно были готовы стрелять.

Лебедев медленно повернулся ко мне.

— Серёгин.

— Что?

— Остановите их.

— Сами остановите. Вы следователь.

— Они меня не послушают.

— А меня послушают?

— Не попробуем, не узнаем.

Я посмотрел на Вальдеса.

— Капитан.

Он не отозвался.

— Вальдес, посмотри на меня.

Он повернулся.

— Прикажи своим отойти.

— Нет.

— Тебе приказал старший по званию.

— Он не может мне приказывать.

— Тогда считай это моей просьбой.

— Они убьют тебя.

— Если вы сейчас попытаетесь меня освободить силой, начнётся бой.

— Мы готовы. — Усмехнулся капитан. — Всегда готовы. Мы Черные осы.

— Я знаю. В этом и проблема. Вы перебьете штаб анголькой бригады и советских советников. Хреновый расклад.

Он сжал цепь ещё сильнее.

— Никто не пострадает, если они тебя отдадут. Мы тебя заберём. К нам. Пусть потом попробуют отнять.

— И что дальше?

— Спрячем.

— Где? На кубинской базе? Думаешь, Москва не узнает?

— Пусть узнает.

— Тебя снимут с должности. Людей разоружат. Всех, кто сейчас поднял оружие, отправят под трибунал. Может, ещё и домой повезут в кандалах. Ты этого хочешь?

— Лучше так, чем смотреть, как тебя расстреляют.

— А я не хочу, чтобы из-за меня тридцать человек пошли под суд.

— Ты ничего не украл.

— Может быть.

Вальдес замер.

— Что значит «может быть»?

— Значит, ты не знаешь всего.

Это было рискованно, но другого выхода я не видел. Он смотрел на меня несколько секунд.

— Они тебя заставили так говорить?

— Никто меня не заставлял.

— Не верю. Ты бредил, ничего не помнишь и теперь наговариваешь на себя.

— И правильно. Сейчас мне вообще верить не стоит. Но ты должен сделать то, о чём я прошу.

— Нет.

Я наклонился прямо к лицу Вальдеса и прошептал, так, чтобы никто кроме нас этого не услышал.

— Доверься мне сейчас капитан. Я обещаю тебе, со мной всё буде в порядке. А если мне понадобиться помощь, я смогу придумать как дать тебе знак.

— Я не понимаю.

— И не надо. Просто отойди.

Среди кубинцев за его спиной кто-то что-то выкрикнул. Вальдес резко ответил, не отводя от меня взгляда.

— Ты сам хочешь остаться с ними?

— Я хочу, чтобы вы не начали стрелять в советских солдат посреди Куито-Куанавале.

— Они первые подняли оружие.

— Вы приехали сюда с пулемётами.

— Мы всегда с оружием.

— Вот поэтому все сейчас и нервничают.

Кто-то из кубинцев невесело рассмеялся, но оружия не опустил. Я продолжил:

— Отпусти цепь.

Вальдес не двигался.

— Капитан, отпусти.

Он медленно разжал пальцы.

— Теперь прикажи своим опустить оружие.

— Нет.

— Вальдес.

— Они должны сначала.

— Если они опустят первыми, твои люди решат, что победили, и пойдут вперёд. Если вы опустите первыми, конвой тоже уберёт стволы. Ты командир. Решай.

Он тяжело дышал. Потом поднял руку. Команда прозвучала негромко. Кубинцы не подчинились сразу. Кто-то возразил. Кто-то выкрикнул, что русские забирают героя на расстрел. Пулемётчик в первом ряду продолжал держать палец на спуске. Вальдес повернулся и повторил приказ. Громче. На этот раз с угрозой. Один за другим стволы начали опускаться. Конвоиры продолжали держать кубинцев под прицелом.

— Теперь вы, — сказал я начальнику конвоя.

— Не командуй.

— Тогда стойте так до вечера.

Лебедев сделал ему знак. Советские солдаты начали опускать автоматы, следом оружие убрали ангольцы. Напряжение никуда не делось. И тут со стороны дороги появился ещё один джип. Из него вышел кубинский майор, которого я раньше не видел. Плотный, невысокий, с пистолетом на ремне и красным от злости лицом. Он быстро оценил обстановку, увидел вооружённых людей вокруг штаба и что-то рявкнул по-испански. Кубинцы вытянулись. Вальдес шагнул ему навстречу и начал объяснять. Говорил быстро, зло, несколько раз указал на меня и на наручники. Майор слушал молча, затем подошёл к Лебедеву.

— Я старший офицер кубинского подразделения, — сказал он на хорошем русском. — Что происходит?

Лебедев повторил обвинения. Майор посмотрел на меня, потом на Вальдеса.

— Капитан утверждает, что обвинение невозможно.

— Капитан является свидетелем и сможет дать показания.

— Тогда почему его не опросили до ареста?

— Следствие проводится по советским законам. Порядок определяю я.

Майор прищурился.

— Советские законы не дают вам права подвергать опасности моих людей.

— Ваши люди сами прибыли сюда с оружием.

— Потому что услышали, что арестован человек, которому они обязаны жизнью.

— Это не оправдание мятежа.

При слове «мятеж» Вальдес снова шагнул вперёд, но майор остановил его одним движением руки.

— Капитан, к машинам.

— Компанье́ро…

— К машинам.

Вальдес не подчинился. Майор повторил приказ по-испански. Так, что спорить больше никто не решился. Кубинцы начали отходить, но делали это медленно, не сводя глаз с конвоя. Они не выглядели побеждёнными. Скорее показывали, что уходят только по приказу своего старшего офицера. Вальдес остался.

— Я дам показания, — сказал он Лебедеву.

— Хорошо, сделаем это сегодня.

— Все мои люди дадут.

— Опрошу тех, кто находился рядом с Серёгиным.

— Всех.

— Кого сочту необходимым.

Вальдес сжал кулаки. Майор положил ему руку на плечо.

— Капитан.

Тот тяжело выдохнул, потом посмотрел на меня.

— Если они попытаются тебя убить, мы вернёмся.

Он хотел протянуть руку, но увидел наручники и вместо этого сжал меня за плечо.

— Мы знаем, кто ты.

Майор увёл Вальдеса к машинам. Кубинцы погрузились в грузовики, но перед отъездом несколько человек подняли сжатые кулаки. Двигатели взревели, и колонна ушла, оставив после себя пыль и тяжёлую тишину. Старший советник смотрел на меня уже без прежней уверенности.

— Они готовы были стрелять в нас из-за тебя.

— Похоже на то.

— Чем ты их так привязал?

—