Стигиец - Виталий Сергеевич Останин

первая Искра. Не пустышка, но близко к этому. Манопроводящих каналов в теле считай что нет. Простроить и развить их было возможно, но проводимость все равно останется жалкой. Со скрипом сможет исполнить что-то из заклинаний первого круга стигийских школ. Но это предел.

Скрывать от нее правду я не собирался.

— Ты ванирка, — сказал я, когда страсти вокруг Бублика немного улеглись. — Старый-старый кровь. Очень древний. Магия нет, кровь не дает. Сила — да. Боевое безумие — да.

— Я русская, вообще-то, — обиженно буркнула Алина. — Какая еще винирка? Какое боевое безумие?

— Ванирка, — поправил я ее. — Народ моря. Сильный воин, плохой колдун. Никакой колдун, ваще-та. В старый время ходить по морям, грабить побережье, брать рабов. Воевать с маги, часто побеждать.

— Викинги, что ли? — уточнила девушка. — Я в кино смотрела. Там тоже эти, с боевым безумием были. Викинги-берсерки, вот.

— Какой викинг? — начал я было объяснять, но махнул рукой. — Пусть будет викинг.

В самом деле, вываливать на нее всю историю мира мне казалось утомительным. Да и не поверит. Для Алины самая большая древность — Египет и его пирамиды. О том, что до жалких наследников Стигии существовали народы куда более развитые, ей и невдомек.

— Но я же чувствовала эти твои Искры! — отсутствие перспектив явно расстроило дизайнершу. — И вижу тва… Ксотуна? А еще какие-то линии!

Последнее меня заинтересовало.

— Опиши! — потребовал я.

Догадка оформлялась в уверенность по мере того, как Алина сбивчиво и постоянно тыча в разные стороны пальцами, пыталась объяснить, что видит. Она действительно видела нити в воздухе. Точнее сказать — связи. Ванирское наследие.

Когда я говорил, что ванирцы отличные воины, но плохие колдуны, то не врал. Врожденная сопротивляемость магии делала их для моего народа очень неприятным противником. Заклинания Темных школ буквально скатывались с их бледных шкур, как вода с железа. Приходилось драться с ними, как варварам: сталью, огнем, хитростью.

Но кроме отчаянных рубак, имелась у ваниров немногочисленная каста Видящих. Что-то вроде дикарских шаманов — я, по крайней мере, в первую нашу встречу, так про них и подумал. Разрисованные, татуированные, обвешанные амулетами из камней и кости, они не выглядели опасными для мага моего уровня.

Они не швырялись огнем, не поднимали мертвецов, не призывали демонов. Но могли гасить атакующую магию врагов и усиливать собственных воинов. Да, те самые берсерки — продукт работы Видящих. Ничего, на самом деле, выдающегося — отвары, наговоры — зато действенно. Порой, чтобы утихомирить лишь одного ванирца в боевом трансе, его противникам приходилось положить десяток своих солдат.

Сражаться эти безумцы могли даже лишившись конечностей.

Но куда опаснее была другая грань дара шаманов. Умение видеть сами связи мира. И воздействовать на них. Звучит не так опасно, как работает на самом деле, но только представьте себе — под ногами ваших бойцов вдруг песком осыпается доселе прочный грунт. И сотня храбрецов захлебывается им, будто водой, и гибнет.

В Стигии так и не смогли понять, как это работает. А немногочисленные пленники из касты Видящих бормотали на допросах про связывающие все в мире нити, и про то, что умеющий ими манипулировать человек, способен достичь чего угодно.

И вот передо мной стоит девчонка, которая «видит» эти самые «нити».

— Они разноцветные! Вот здесь, прямо у тебя под ногами, проходит розовенькая, тянется ко мне. Но передо мной пересекается с темно-серой, которая выходит из пучка нескольких… м-м-м… сепия и бордовый? А из пола идет толстая темно-зеленая, прямо сквозь Бублика проходит. Ему не больно?

Я не успел остановить Алину, когда она протянула руку и тронула что-то невидимое. Я бы даже значения этому жесту не придал, но тут благим матом заорал Ксотун.

— Ты что творишь, тупая дрянь! А ну-ка немедленно верни, как было!

Алина вскрикнула, отскочила прочь, опрокинула одну из свечей. Я быстро поднялся вслед и погасил огонь. Не хватало еще пожара. А так, собственно, ритуал подключения к лей-линиям уже давно пора было заканчивать. Мы достигли всех целей.

— Что произошло, Ксотун? — потребовал я ответа у демона. Просто потому, что он хотя бы понимал, что происходит.

— Она отрезала меня от потока, владыка! — гневно пожаловался котяра. — Просто взяла и перекрыла доступ! Накажите ее, прошу! Нельзя так делать! Меня обратом так приложило, что одна из кошачьих жизней точно отлетела!

Я внимательно посмотрел на Ксотуна. Потом перевел взгляд на Алину. Снова на Ксотуна. И тогда до меня дошло.

— Отрезала от лей-линии? Алина, ты видеть лей-линию? Зеленая, проходить сквозь кот? Ты трогать ее?

— Я подумал, что котику больно! — тут же начала оправдываться ученица. — Эта не нить была, а целый канат! И она входила Бублику прямо… под хвост, в общем. А выходила изо рта. То есть не Бублику, а демону, но все равно же — больно должно быть! Ну и я подвинула ее.

— Лей-линию? — недоверчиво произнесли мы с котом в унисон. — Подвинула?

Я много чего видел в своей жизни — прошлой и даже этой. Взять того же ахеронского стража. Но чтобы девчонка без особых магических способностей взяла и передвинула лей-линии — то есть, конечно, не ее саму, а канал, созданный Ксотуном и привязанный к ней — с таким я еще не сталкивался.

— Ее держали три коричневых, это как паутинка, ну или резиночки, — принялась объяснять девушка. — Игра такая детская, когда двигаешь одну нитку, она растягивает другую… Короче, я коричневую потянула, а она сдвинула зеленую, и та в сторону пошла…

— Во имя сисек Иштар! — восхищенно протянул демон. Повернул ко мне свои желтые глаза. — А ведь она не понимает, что сделала, да, владыка?

— Нет, не понимает, — кивнул я. — Но мы будем учить ее понимать.

Следующие несколько часов мы с Алиной занимались. Под конец она уже начала капризничать, как ребенок, и жаловаться на то, что у нее болит голова. А еще, что хочет есть и спать. И вообще, ей завтра рано на работу, да и мне тоже.

Но я упрямо заставлял ее повторять одно и тоже раз за разом. Сформировать Искру. Задействовать магическое зрение. Найти линии. Снова и снова. Пока не понял, что именно она делает. А главное, пока она сама не поняла.

Конечно, для совершенствования навыка ей требовалось потратить еще не одно десятилетие, но главный