Стигиец - Виталий Сергеевич Останин

— Явился, — произнес я голосом, напоминающим скрежет кораллов о днище галеры. — Вот уже не было печали!

Тело тряслось, но разум фиксировал все четко, постепенно возвращая контроль над плотью и анализируя произошедшее.

Итак, Владыка Глубин обнаружил своего Погонщика через тьму веков. И решил, раз уж все равно никого больше рядом не было, порадовать его служением. Разобраться с эгрегориальными магами, теми самыми «тельцами». И начать войну с наследниками Ахерона — последних Древние на дух не переносили, ведь темнокожие некроманты в свое время пытались подчинить даже их самих.

— Из плюсов, — вслух произнес я, — Теперь понятно, что «тельцы» и некроманты не заодно. Разные фракции, возможно даже враждующие. Это хорошо.

— А из минусов? — подал голос демон.

— А из минусов — я понятия не имею, как отказаться от чести выполнять поручения Дагона, — с хриплым смешком ответил я. — Но точно придумаю. Бегать по его делам, когда у самого Искр не хватает, мне совершенно не хочется.

Глава 9

На следующее утро я отправился на стройку уже с деньгами. Алина, всё ещё зевающая после ночных бдений с фэншуем, отсчитала требуемую сумму без особых возражений. Поворчала всё же — мол, чего это она такая добрая, — но для проформы. Десять тысяч рублей зелёными бумажками — для неё это оказалось немногим больше, чем стоимость кошачьего паштета на неделю.

Наличные я сунул во внутренний карман робы. Приготовил завтрак — деяния ученицы у плиты напугали бы даже всеядных тварей Порога. Спокойно поел, после чего сел в машину к девушке, и она повезла меня обратно на стройку.

На каждом светофоре она останавливалась и прихорашивалась перед зеркальцем в козырьке. Одна остановка — губы, вторая — брови. На третьей стала втирать в щёки какую-то резко пахнущую жидкость. На четвёртом я не выдержал.

— Я знать, что женщина много красить лицо, — это было правдой, в моём времени наложницы тоже часами сидели перед отполированной медью. — Но ты мочь делать это дома. Зачем машина? Опасно же.

— Не мочь, — передразнила меня ученица. — Я из-за тебя проспала и уже не успевала. А ты давай учись говорить нормально, великий маг. Давай потренируемся. Повторяй за мной: «О, сколько нам открытий чудных готовит просвещенья дух. И опыт, сын ошибок трудных, и гений, парадоксов друг».

— Что за заклинание? — подозрительно уточнил я. — Что делать?

— Не делать, а делает! — назидательно произнесла девушка, рванув с очередного светофора так, что меня вжало в спинку сиденья. — И это не заклинание, а стихотворение. Пушкин, Александр Сергеевич. Очень помогает выстраивать грамотную речь. Как так — столько всего знаешь, а про очевидные вещи даже не слышал? У вас что, в школе его не было? Давай, повторяй! «О, сколько нам…»

Говорить на русском не как пустынный бродяга — это мне было нужно. Но повторять за девушкой я всё же не стал. В ритмоформе этого «стихотворения» чувствовалась спящая магия. Может быть, когда его произносит она, это и не приводит ни к каким последствиям. А если за дело возьмётся маг моего уровня? Мне совсем не нужно было по незнанию разбудить спящую сущность или призвать демона.

— Потом тренировать, — отмахнулся я. — Следить за дорогой, ученица.

Решение заняться в первую очередь именно регистрацией, а не чем-то иным, я принял сразу, как проснулся. Поручения Дагона могли подождать, эгрегориальные маги-тельцы так быстро на мой след не выйдут, а наследники Ахерона… Про них я вообще мало что знал, кроме факта обустройства домена в квартире адвокатессы. Другими словами, все эти вопросы терпели. А вот свобода передвижения — нет. Пока мне помогала Алина, но всё время зависеть от женщины — нет, это не мой путь. А он, путь этот, может оборваться в любой момент, стоит только полиции провести рейд.

Жрец Сета, пойманный как бесправный феллах, — да меня засмеют даже обитатели Тени!

А ведь изначально она имелась, эта регистрация. Въехал-то Батыг в страну легально. Работодатель оформил его, как положено, на три месяца. А потом перестал продлевать документы. Из обычной жадности и желания сильнее привязать дешёвую работу к себе. Вот и верь потом, что в этом времени рабство отменили.

Бывший же владелец тела был, прямо скажем, туповат. И поэтому вопрос не продвигал никак. Работал, спал, работал, спал. Как животное.

На стройке я первым делом направился к Рамизу. Бригадир на этот раз не вышел меня встречать, а обнаружился в своём вагончике — металлической коробке, заменявшей ему и кабинет, и склад, и, судя по запаху перегара, место вечерних возлияний. Сейчас он пил чай из грязной кружки с отбитой ручкой и смотрел в свой обсидиановый телефон. При моём появлении поднял глаза.

— Помирился со своей кралей, Батыг? — вместо приветствия произнёс он.

Я не сразу понял, о чём он говорит. А потом вспомнил вчерашний вечер, хлёсткую пощёчину Алины, и изобразил на лице кривую улыбку.

— Мириться, начальник. Хорошо всё. Поговорить надо.

Он отложил телефон. Я сел на табурет напротив. Паузу выдержал ровно такую, чтобы он начал ёрзать, и только потом заговорил — с тем же корявым акцентом, который уже начинал меня бесить, но избавляться от которого пока не мог.

— Регистрация нужна, начальник. Я слышать, как рабочий говорить. Есть человек, который помогать с регистрация. Дядя Турал. Говорить, ты знать его. Так?

— Так. А чего через меня, а не через своих новых знакомых?

— Быть долг тебе и ей — разный долг. Твой долг — дешевле. Деньгами.

На самом деле путь с официальной подачей заявления и легализацией был долгим. Только в специальных местах, где чиновники и писцы издевались над бесправными, нужно провести несколько дней. А потом ещё ждать долго. Мне же нужно ускорить процесс.

Рамиз кивнул — его такой ответ устроил полностью. В глазах читалось: «Мужик не хочет быть на полном содержании у богатой бабы — что ж, это даже вызывает уважение».

— Удачно ты тогда головой ударился, — произнёс он спустя несколько секунд. — Сразу за ум взялся, а не только жрёшь в башку. Десятка, — назвал он таксу, которую я вчера же и подслушал. — И мне пятёрку за суету.

— Долго? — я достал деньги и положил на стол.

— Вечером приходи, после восьми, скажу. Или ты опять у