Пепел доверия 4 - Руслан Алексеевич Михайлов

— Забирайте всю пачку — предложил я и, вспомнив про бардачок, добавил — И там еще пачка сигарет в бардачке.

— Как-то слишком щедро…

Я лишь дернул плечом:

— Да нормально. Во всяком случае пока что. Мы почти каждый день выбираемся на вылазки за трофеями, сигареты находим постоянно. С едой тоже пока сложностей нет. Сегодня вон три полные коробки добыли — макароны, пшено, гречка, тушенка, шпроты, ветчина…

— Ну почти советский новогодний праздничный набор… добавить еще палку докторской… хотя ты вряд ли поймешь по молодости лет.

— Та эпоха знакома больше по маминым рассказам.

— Мать жива?

— Похоронил. Незадолго до начала всего этого.

— Да уж — вздохнул старик и с треском затянулся — Соболезную.

— Спросить можно?

— Конечно.

— Вы как на дороге и без машины оказались?

Грустно хмыкнув, Михаил стряхнул пепел меж прутьев оконной решетки, глянул на меня, отвернулся и спросил:

— Слышал о такой интересной загадке, где ты едешь мимо остановки, на которой стоит твоя бывшая с двумя подругами и твой ворчливый дед, а мест у тебя в машине ограниченное количество…

— А? — выведя машину на асфальт, я прибавил газу — Не совсем понял… а! Слышал, конечно. Но там вроде как на остановке стоит твой лучший друг, девушка твоей мечты и больная старушка. И взять ты можешь кого-то одного.

— Ну да. В моем случае был я против бывшей моего внука и двумя её подругами. И в этой дилемме морального выбора я проиграл.

— Подождите… хотите сказать, что ваш внук предпочел посадить в машину бывшую с двумя подругами, а вас… нет?

— Как-то так. Внук сделал выбор. И места в машине не хватило именно мне…

— Охренеть…

Он пожал плечами:

— Ну… может и правильно он рассудил. Я всего лишь почти бесполезный старик.

— Вы — родич. Семья. Да и причем здесь возраст? Нет ну реально… охренеть же! Вы же семья!

— Оказалось, что он так не считает… да ладно обо мне. А ты чего такой мрачный? Пытаешься скрыть, но настроение у тебя просевшее…

Настала моя очередь грустно хмыкать и пояснять:

— Сегодня человека застрелил. В этом самом селе где вас подобрал.

— Человека или…

— Человека. Не тварь.

— Поссорились из-за чего-то?

— Да нет. Просто мы оказались не в том месте и не в то время… я лучше расскажу все сначала…

На рассказ у меня ушло минуты три. Внимательно выслушавший старик закурил еще одну сигарету, глянул на мелькнувший мимо въездной шлагбаум в поселок и тихо сказал:

— Тут ты просто не имеешь даже права себя укорять.

— Это почему?

— Да потому что еще секунда — и вы бы все трое там лежали мертвыми, а он бы стоял над вами.

— Он ничем не хуже вас.

— Хуже.

— Это чем же?

— Ты сказал, что у тех двоих кто с тобой был есть семьи. Дети, жены.

— Ну да.

— А у него семьи не было. Тут пусть не лучше и даже не правильнее, слова не подходящие, нельзя так говорить, но все равно лучше и правильнее сгинуть одиночке, чем тому, кого дома ждут зависящие от него малые дети.

— У меня семьи нет.

— Зато спас ты именно семейных. Ты сделал выбор, Тихон. И спас не двух своих друзей, а все их семьи, куда они сегодня вернулись и еду привезли. А если выбор был верный — то укорять себя нельзя, сомневаться нельзя. Надо просто перешагнуть через эту яму и шагать дальше. И не только потому что выбор был сделан правильный, а еще и потому, что жизнь сейчас настала страшная… и такой вот выбор тебе быть может еще не раз и не два сделать придется.

— Не дай боже! Мне и одного раза — выше крыши!

— А тебя не спросят, Тихон. Никого из нас не спросят.

— И не поспоришь…

— Это и есть ваш поселок?

— Он самый. Мы на центральной дороге. Если ехать дальше прямо — упрешься в пруды. Но я сейчас сверну к себе на участок — угощу вас кофе, накормлю и покажу заодно карту поселка с домами. Там показано какие дома пустуют, про некоторые могу рассказать даже — сам в них забирался мародерства ради. Если вдруг решите задержаться здесь у нас, то обеспечу продуктами на первые дни, помогу с интернетом и вообще введу в наши поселковые чаты, беседы и непростые блин порой ситуации…

— Судя по тону — тут у вас тоже постоянно приходится делать какой-то выбор?

Остановившись у ворот, я огляделся, толкнул плечо дверь и сказал:

— Тут скорее приходится делать все, чтобы не принять уже сделанный другими навязываемый тебе чужой выбор…

— О! Так это ж основа нашего бытия… и тут ты даже чуток не прав как по мне, Тихон.

— Это почему?

— Да потому что впервые за всю нашу жизнь никто тебе ничего не навязывает, ну или почти ничего не навязывает. Никто больше не штрафует, нет никаких законов кроме волчьих, никто не придет в случае чего арестовывать, никто не заставит идти в армию, не указывает по какой стороне дороги ездить… никто в общем не указывает как тебе жить по уже написанным еще до твоего рождения правилам. Оглянись, парень — вокруг тебя сплошная звонкая свобода. Делай че хочешь… и раньше тебя еще могли заставить принять их выбор, хочешь ты того или нет, а сейчас… сейчас только тебе решать, соглашаться или нет…

— Хм… никогда не думал об этом в таком вот ключе…

— Да… свободы теперь вокруг — пей не хочу, глотай сколько можешь. Вот только одна проблема — почти никто к такой свободе оказался не готов. Людям нравилось и было привычно жить по проложенным государствам рельсам бытия в коридорах робкой дозволенности… А как рельсы сняли и снесли стены — так людей оторопь и взяла. Так и заорали они — а ну верните нам обратно законы! Хотим полицию! Хотим суды! Хотим армию! Хотим зарплату! Хотим жесткую руку государства обратно на потную холку! А нету…

— Да вы прямо философ, Михаил…

— Я? Нет. Я не философ. Я четверть жизни работал рядом счетоводом, да две четверти жизни держал торговый ларек со