Миледи Анастасия и зачарованный замок - Надежда Игоревна Соколова

А это, — она отступила на шаг и с гордостью указала на своего спутника, — это мой сын, Клаус. Он у меня холост, и, между прочим, уже третий год подряд отказывает всем этим пустым эльфийским принцессам и вампирским наследницам. Но когда я ему рассказала, какая ты умная, красивая и к тому же шьёшь такие платья, он сразу согласился со мной поехать. Познакомиться, так сказать, с тобой поближе.

Я выдавила улыбку, стараясь, чтобы она выглядела искренней, и перевела взгляд на Клауса. Он отвесил мне лёгкий полупоклон — ровно настолько вежливый, чтобы нельзя было сказать, что он груб, но и не настолько глубокий, чтобы я почувствовала уважение.

— Найра Анастасия, — произнёс он мелодичным, чуть низким голосом, который явно нравился ему самому, — я наслышан о вас. Моя мать говорит, что вы не только прекрасная хозяйка, но и настоящая мастерица. И, судя по тому, что она мне рассказывала о вашем платье на приёме, она не преувеличивает. Я бы хотел, чтобы вы показали мне вашу мастерскую. И, если позволите, немного поговорили о вашей работе… и о ваших планах на будущее.

Я почувствовала, как у меня внутри заворочался тот самый червячок иронии, который обычно просыпается, когда кто-то слишком пафосно говорит о моих планах на будущее. Судя по тому, как он выделил слово «планы», речь шла не только о пошиве юбок.

— Конечно, найр Клаус, — ответила я с максимальной любезностью, за которой пряталась мысль: «О, как интересно, ты явно считаешь, что штаны носить — моя единственная сверхспособность». — Я с радостью покажу вам мастерскую. Но предупреждаю сразу — у нас там сейчас творческий беспорядок: шерсть, кожа, нитки. И мои помощницы — Грета, Лартаниэль и Тариэль — они все очень увлечены работой. Так что не обижайтесь, если вас не будут узнавать в лицо и примут за случайно зашедшего торговца шкурами.

Берта расхохоталась, хлопнув меня по плечу с такой силой, что я чуть не присела.

— Ой, Анастасьюшка, да ты шутница! Клаус, смотри, она тебе в пару — и умная, и смешная, и руками работает! Я знаю, что ты любишь девушек с характером. Она тебя покорит!

Клаус улыбнулся — той самой снисходительной улыбкой, которая, наверное, заставляла эльфийских принцесс терять дар речи, но меня лишь насторожила.

— Не сомневаюсь, мама, — сказал он, глядя на меня с лёгкой искоркой любопытства. — Я готов к покорению.

Я мысленно закатила глаза, но вслух произнесла с той же любезной улыбкой:

— Тогда идёмте, найр Клаус. Я покажу вам, где происходит магия. И, надеюсь, вы не побоитесь пары иголок и разбросанных катушек. А то у нас тут, знаете, всё серьёзно.

Мы направились в сторону мастерской, и я краем глаза видела, как Берта осталась в зале с довольным видом кошки, которая только что положила к ногам хозяина самого крупного мыша. Она явно считала, что уже сделала мне предложение от своего рода, и теперь дело за малым — чтобы я оценила шкуру и её сына в равной степени. Я, честно говоря, была не прочь оценить и то, и другое, но с одной оговоркой: шкура мне нужна была для работы, а Клаус — для того, чтобы я могла спокойно дошить платья и не отвлекаться на светские беседы о «наших общих перспективах».

Впрочем, время покажет, и я уже приготовилась к тому, что этот надменный волчонок получит не только экскурсию по моим рулонам, но и пару остроумных комментариев о том, что швейное дело — это куда более серьёзно, чем просто «женские штучки».

Глава 8

Я толкнула дверь мастерской и жестом пригласила Клауса войти, мысленно приготовившись к тому, что сейчас этот надменный аристократ начнёт морщить нос от запаха кожи и воска, а может, даже схватится за сердце при виде беспорядка. Но он вошёл спокойно, окинул помещение внимательным взглядом и, к моему удивлению, не поморщился — только слегка приподнял бровь, когда увидел, как Грета расправляет на столе огромный кусок барсовой шкуры, которую Берта только что вручила мне с торжественным видом.

— А вы, оказывается, не шутите с масштабами, — произнёс Клаус, проходя вдоль стола и проводя пальцем по краю шкуры. — Я думал, мама преувеличивает, когда говорила, что вы шьёте на полкоролевства. Но судя по тому, что здесь лежит, она, скорее, скромничала.

Я усмехнулась и встала у своей машинки, похлопав её по металлической головке, как старого друга.

— Найр Клаус, если бы я шутила, у меня бы сейчас было три метра шёлка и одна игла с погнутым ушком. А у меня, как видите, — я обвела рукой комнату, где на столе красовались образцы вышивки, а в углу стояли новые манекены, которые гномы привезли сегодня утром, — целая армия материалов и три помощницы, которые уже успели меня почти довести до нервного срыва, но я их за это люблю ещё сильнее.

Клаус хмыкнул, подошёл к манекену, на котором висело незаконченное платье из серебряного шёлка — его драпировала Тариэль, — и осторожно тронул ткань кончиками пальцев, словно боялся, что она растает.

— Интересная работа, — сказал он без намёка на иронию. — Моя мать, когда приезжает с приёмов, всегда жалуется, что все платья на одно лицо. А здесь, я смотрю, есть характер. Даже у ткани. Кто это сделал?

— Моя эльфийка, Тариэль, — ответила я, кивая в сторону дальнего угла, где светловолосая девушка сидела с иглой и сосредоточенно вышивала что-то на лоскуте. — Она любит драпировку так, что, если её отвлечь, она может обидеться и уйти в лес петь грустные песни. Так что мы её не трогаем, только подносим чай и хвалим.

— А Грета, — продолжила я, указывая на оборотницу, которая сейчас с рыком резала кожу на полосы для оркского корсета, — наша спецслужба по плотным материалам. Если у кого-то из клиенток возникнет желание превратиться в медведя прямо в платье, Грета знает, как сделать швы, чтобы они выдержали. Правда, она иногда забывается и рычит на заказчиц, но я это списываю на творческий темперамент.

— Я вас понял, — кивнул Клаус, пряча улыбку в уголках губ. — Вы собрали отряд, который может и пошить, и, если что, съесть конкурента. Мне это нравится. Жёсткая кадровая политика.

— А вы, я смотрю, разбираетесь в кадровой политике? — парировала я, присаживаясь на табурет и скрещивая руки на груди. — Или просто решили, что раз я шью платья, то моя главная компетенция — это застёгивать молнии и вздыхать по вечерам?

Клаус расхохотался — на удивление искренне, без той надменной нотки, которая была в его