Последняя жизнь - Иван Солин

да с длинным посохом в руке. — Мало того что сейчас мы в пути, и я никак не могу позволить поставить под угрозу твое самочувствие несвоевременной попыткой материализовать этот злосчастный леденец, столь вожделенный теперь тобою. Так еще ж это вот коварное сладкое, дай только чуточку слабины, как полностью завладеет всеми твоими помыслами, в итоге приведя к непоправимым изменениям здоровья. Нет, и ещё раз нет!

— Вот ты сам-то веришь в то, что сейчас говоришь?

— Что я — я пропащий человек(трагично). Давно уже сдавшийся перед грехом чревоугодия. Раб сахара. Но тебе, чистой и непорочной душе — никак нельзя(возвышенно)! Вспомни, что говорил мудрый наставник. Ложкой копаем мы себе…

— Заткнись и дай кетьку сделать, мучитель! — топая ножкой требовала рыжая сластёна, пугая собеседника фанатичным блеском в огромных янтарных глазах. — Ну что тебе стоит, а? Если чё, бросишь всё и потащишь меня, но я по-любому должна еще хоть разочек попробовать эту неземную сладость и…

— Нет, неоценимая моя! Я не стану так рисковать тобой, многообещающая моя!

И подобные вот перепалки между ними то и дело возникали с самого утра. После завтрака и прочих дел неспокойная парочка наконец-то собралась и ближе к полудню отправилась-таки в путь. Уж пару часов прошагали, без былого уже задора, но до сих пор активно обмениваясь забавными колкостями, навязчивыми просьбами, докучающими требованиями, раздражающими призывами и воззваниями, в том числе и к совести, ну и прочими увещеваниями. В общем, старательно поддерживали беседу, пока топали на север по тракту.

Что их так задержало? Прежде чем отправиться в путь, и пока Тика куховарила, Илья соорудил себе то самое подобие рюкзака. Это, скорее, можно назвать понягой. Было несложно, ведь изделие — древнее, еще охотники на мамонтов юзали, материалы — доступные, конструкция — не сказать что особо мудрёная, руки — из того места. В общем, прародитель станкового рюкзака был готов довольно быстро и без каких бы то ни было затруднений. Вот на данный каркас Волин и приторочил всё свое добро, оставив на поясе трофейный полуметровый тесак, в руке оставив двухметровое копье в роли эдакого посоха.

Помимо этого, разумеется, Илья предпринял попытку с помощью Тики снять еще копии с некоторых предметов. К примеру, с наполовину пустой пачки влажных салфеток. И вместе, и с одной отдельной, уже извлеченной из упаковки. Аналогично поступил и с початым блистером невыносимо мятной жевательной резинки. Хотя, как Волин помнил по первой ещё жизни, очистка рук испущенной маной вполне себе позволяет обеззараживать и ротовую полость. Так что жвачка — это разве что для освежающего, причем неслабо так, вкуса, ибо дыхание, если судить по Тике, и без того будет норм. Так что у него тоже с этим проблем не будет, всего лишь надо инициироваться как маг. Помимо упомянутого, запомнила рыжая, чьей белозубой улыбке не страшны никакие сладости, и шоколадный батончик. Запечатанный пока.

Получилось, между прочим, во всех случаях. Всё ж таки ни металла, ни минералов в чистом, скажем так, виде там нет. Так что, если подумать, ничего удивительного. Даже не смотря на то, что живым, или же бывшим таковым, сие не назовешь даже с натяжкой.

Но были и неудачи. Запомнить в качестве образцов ни кеды Ильи, ни его джинсы, ни удобную кофту, увы, не вышло. Всё же там содержались, пусть и в мизерном соотношении, но конкретно металлические элементы. Спарывать же фурнитуру, не имея швейных принадлежностей, а главное, соответствующих навыков, Волин не отважился. Нет, как бы ни хотелось заполучить образы для творения того, что может прийти в негодность в пешем, как-никак, путешествии на такое расстояние. Да и Тику не помешало бы приодеть и, что важнее, приобуть.

Правда, разница между ее тридцать примерно шестым размером и полноценным сорок третьим у него — весьма существенна.

В общем, упомянутые неудачи не остановили разошедшегося попаданца. И пускай Тика прямо сейчас, с нынешним своим резервом, не способна творить большие объекты, хотя, возможно, надо просто поиграться с разными видами сырья для сего процесса, тем не менее запоминать даже габаритные предметы это ограничение не мешает. Потому-то Волин не унимался и всё, что из одежды запоминалось, упорно подвергал этой процедуре. Даже сбегал в кусты и вернулся оттуда с припыленной футболкой, уже не очень свежими носками да трусами в руках, что всё затем попросил рыжеухую запомнить, пока оно еще не сильно заношенное. Предварительно, разумеется, продезинфицировав очищающими ладонями.

Ну а что? Где он, скажите на милость, еще тут найдет продукцию Made in China, а так — хоть что-то.

Воплощать ничего из скопированного Илья, понятное дело, Тику не заставлял. А то и вправду потом придется нести девчонку на руках, или же, что вероятнее, оставаться на несколько дней в лесу, пока она не придет в себя. Так что копий у него пока что нет. Только образы. Тем не менее некоторые утренние процедуры, скажем так, он позволил себе осуществить со всем доступным комфортом, успокоенный теперь отсутствием угрозы невосполнимости некоторых привычных расходников. В путь, короче, отправился с легким сердцем, и не только.

— А я вот возьму, и тайком как сотворю себе сладенького! Что ты тогда будешь делать, а? — не унималась мелкая провокаторша.

— Тю, да оставлю валяться, а сам пойду себе дальше, — соврал, конечно же, Волин, потому как рыжая — это его билет к более комфортной жизни в условиях унылого средневековья, пусть и вроде как фэнтезийного. — Думаешь, без влажных салфеток не выживу? И лопухом обойтись можно.

— Тогда ладно. А вот если…

— Воу-воу, эт чё там? Вон там, гляди! — встрепенулся Волин, тыча куда-то вдаль. — Я не понял, Тика, у вас тут что, маги и по небу летать умеют?

— А? — обернулась рыжая в том же направлении и, задрав голову, продолжила. — А. Да. К учителю тот его приятель, завар который подарил, как раз таки прилетал.

— Жесть. Даже Владыка Демонов не мог. А тут, вон, на высоте пары сотен метров да на километрах так семидесяти в час шурует гад! Завидно, блин.

— А? — не расслышав привычный уже бубнёж Ильи, переспросила снова повернувшая к нему голову Тика.

— Говорю, на чём летают? На метле небось?

— Почему, эм, на метле? — растерялась рыжая.

— Ну вон же, — неуверенно ткнул в небо пальцем блондин. А почесав затылок, продолжил. — Или что оно у него такое? Не видно с этого