Последняя жизнь - Иван Солин

— Я, да будет вам известно — не светлость и никогда подобного не утверждал. Меня оклеветали! — не сильно веря в успех, но всё же решил попробовать сначала поговорить Волин. — Я — Иль Пресветлый, заслуживший сие именование в боях с силами Тьмы! Спутница моя — не ведьма, а праведная юная магичка, регулярно славящая Мир и старательно воздающая ему. Оба серва и хозяин телеги — были мною спасены от разбойников, когда случайно наткнулся на тех. Никого из них и пальцем не тронул. Бабу — спас от надругательства. Мужика — не бил. Всё взятое имущество — трофеи с татей. Часть чего, к слову, милостиво была оставлена мною спасенным, чтобы не вводить несчастных в полное разорение. Кобыла же бородатого, который, подозреваю, был в сговоре с разбойниками — не хромала, когда он привез нас в Лютницу. Получив за то плату частью трофеев с разбойников, между прочим. Поэтому я утверждаю, что не являюсь злодеем, и что все обвинения — наговор! За свои слова готов ответить сталью.

А кровожадно в конце ухмыльнувшись, Волин закинул за плечо полу плаща и поудобнее перехватил древко своего копья. На внешний вид теперь плевать, ибо Илья был уверен, что озвученые преследователями причины погони — лишь формальность. Ну или барону реально делать нехрен.

— Ты, безродный самозванец, предлагаешь мне сразиться с тобой? — остановив жестом попытку своего человека возразить что-либо, насмешливо скалил зубы выехавший теперь вперед рыцарь. Тот самый, с пером.

То есть с плюмажем из бацинетоподобного шлема с острым «клювом» а-ля хундсгугель. Сейчас, правда, забрало было поднято. Сам же рыцарь принарядился в рыже-красную, чуть выгоревшую и кое-где вытершуюся, но явно бархатную снаружи бригантину. Руки и ноги были частично латные, отчасти тоже бригантинные, но не столь богато выглядящие, как видавшая виды защита корпуса. В одной руке этот вот сэр держал размалеванное могучее копье, в другой — небольшой тарч. На том, к слову, были так себе намаляканы, очевидно, дуб с венцом однозубой короны над ним. Это в верхней половине щита. В нижней же виднелся трудноузнаваемый дубовый лист с беззубым венцом. Венчал всё это средневековое великолепие бурый, наверняка так здесь представляют красный цвет, плащ с шитьем по краю и на спине. Но это Волин рассмотрел уже позже. А сейчас:

— И не тяжко ж ему всё это на себе таскать, — почти вслух проворчал, подбрасывая в руке копье, которое тут же перехватил для броска и в следующий миг отправил в полет. Всё — одним слитным движением. Ну и прокричал уже громче, чтоб все слышали. — Ты оскорбил меня, мусор!

При этом Илья опять потянул мышцы, которые хоть и умел очень ловко использовать, да только были они совсем нетренированы. Однако, что удивительно, столь нежданно пущенный им снаряд, стремительно преодолев не такое и большое расстояние, в итоге с жутким хрустом вошел аккурат меж тех самых оскаленных наглецом зубов.

— А нехрен оскорблять мою пресветлость! — буркнул Волин, и был таков.

— Он… он убил сэра Ру́дифа! — наконец кто-то сумел разорвать тягостную тишину.

Волин же к тому времени уже скрылся в лесу, где верхом его гонять не смогут, а спешившиеся ему, как он считал, не противники. Да и опомнившийся уже лучник там не будет так опасен. Тот, к слову, хоть и наложил уже стрелу, но не успел пустить ее вслед беглецу, снова с голым торсом.

А в следующий миг из-за ели, несколько левее того места, где миг назад еще был Илья, но теперь лишь валялся сброшенный им плащ, вдруг вылетел стремительный росчерк чего-то огненного. И это вот, попав прямо в лицо нерасторопного лучника, произвело то, что обычно принято цензурить. Бедняге даже повезло, что меткая огнестрела Тики моментально убила его, и что теперь он, свалившийся с заржавшей и вставшей на дыбы лошади, безмолвно лежал себе, потихоньку разгораясь. Зрелище не для слабонервных, в общем.

Тика поступила так жестко как раз согласно их, с Ильей, плану. Тому самому, с дурацким названием. Ну и, соответственно, после показательного не менее бескомпромиссного броска копья. Именно это действие ее спутника четко продемонстрировало, что обращаться с людьми барона так же ласково, как давеча было с лесными разбойниками, сегодня никто не намерен. Что же касается самого Ильи, то решил он действовать именно так, то есть тупо убить всех, по ряду причин. Во-первых, мага-наблюдателя в небе не было. Ну и вообще свидетелей не видно. Во-вторых, уж очень понравились ему гипотетические трофеи с наглых «гопарей» эпохи высокого средневековья. Ну и, что важнее, в-третьих, Илья четко понял, что здешним «браткам», незаслуженно воспетым и романтизированым в гораздо более поздней литературе, глубоко плевать на любые слова тех, по чью душу они приехали. Так что нечего терять время. Противник должен быть ошеломлен и морально сломлен неожиданно дерзкими и решительными действиями жертвы. Вроде как жертвы.

— За ним! — гневно заорал сержант.

Тот самый, что немногим ранее выступал в роли глашатая. Был он с копьем, уже не таким внушительным, как у его рыцаря, но с геральдическим флажком у наконечника. Приодет во всего лишь шапель и кольчугу, видневшуюся из-под кирпично-рыжего сюрко с какой-то выгоревшей мазней на груди.

А отдав приказ, сей лихой конник браво натянул поводья и попытался было преодолеть овраг верхом на своей достаточно неплохой лошадке. Однако в ноги животному вдруг прилетела из-за деревьев связка каких-то непонятных веревок с камнями на концах, ну и обмотала передние копыта. От такого коняжка на следующем шаге элементарно не смогла выставить вперед опутанную переднюю конечность, ну и с душераздирающим ржанием завалилась вперед и отчасти вниз головой, то есть прямиком в тот самый овраг.

Да, Волин умел изготовить и, более того, сносно использовать болас. И нет, это знание с умением, как впрочем и метание дротиков посредством копьеметалки — вовсе не из мира, где он некогда Геройствовал. И не оттуда, где чинил звездолеты, настырно ломая рабский имплант своей нейросети. Тогда ж откуда, спро́сите? Ну право слово, мало ли что взбредет на пьяную голову, когда, депрессуя, целыми днями смотришь телепередачи или видеоролики о жизни аборигенов и про реконструкцию быта первобытных людей. Хорошо еще, что он тогда, крепко набравшись, землянку-дворец с бассейном не затеял построить, отправившись к песчаному карьеру с одной лишь палкой-копалкой.

Так вот,