Последняя жизнь - Иван Солин

много надо. Толку-то от клочка, пусть даже и самого дорогого. А красителей я и не видывала. Чернила, к примеру, легко делать из сока одной нередкой травки, поэтому даже и не пыталась копировать.

— Ясно-ясно. Нужно, короче, в столице на дорогом торге элитные товары «пощупать». А там, глядишь, и за образование будет чем расплатиться, — потирая руки, предвкушал барыши фантазер.

— Только еды много нужно будет. Да и отдых, наверное. Как бы то на то не вышло.

— Не выйдет. Пару сотен граммов какого-нибудь перца, думаю, несложно будет размножить из щепотки. А там и в золото его конвертировать. Главное тут, пожалуй, не привлечь внимание конкурентов. А то не люблю я вырезать целыми королевствами. Вон, даже дорожных разбойников живыми отпустил. А тут… Одно дело, короче, барона со свитой где-нибудь на дороге «без вести пропасть», и уже несколько другое — прямо в столице гильдию тограшей вместе со всей их крышей выпилить. А кто у нас крыша во времена феодализма? Правильно, феодал. Первый средь которых — король. Ладно, это всё позже. Покушала?

— Да.

— Тогда давай вот что проверим для начала. Видишь конфетку? Попробуй-ка сделать их две. Люблю, знаешь ли, барбарыски. А шоколадку оставим на потом. Там ведь граммов под сто, как-никак.

— Попробую, — взяв завалявшийся в кармане Волина леденец в не столь уже ярком фантике, девушка заключила его на пару мгновений в ладошку и вернула, сообщив. — Запомнила.

— Не торопись воплощать! — поспешил он остановить ее. — Значит, прямо с оберткой получилось? Хм(озадаченно), это… это заставляет задуматься.

— А?

— Как бы теперь с опытами не перестараться. Еще и этот голод твой. Он меня смущает. Словно ты не только лишь маной расплачиваешься за зельетворение своё. Или же попросту расход ее превышает возможности твоего резерва, — призадумался Илья, но так ничего не придумав, продолжил. — Тика, драгоценная моя, а ты можешь еще до попытки творения узнать, насколько сложно тебе это дастся? Ну или какие-то требования вдруг станут известны. Иными словами, нужен ли в качестве ингредиентов тот же сахар или мёд, к примеру, а то и фрукты или, не знаю, тростник какой-нибудь, ну или же, внезапно, крахмал. Эх, жаль, что с химией у меня не очень. Ну так как?

— Нет, — растерянно помотала головой Тика. — Но тут ведь маленькая совсем штучка, поэтому не думаю, что сложнее завара будет. Правда, опять есть захочу.

— Подожди, а как же ты подбирала травки для творения этого вот завара? Ну, чтобы не так манозатратно выходило, как из ничего когда.

— А. Ну так я просто разные травы поназапоминала, в том числе и волшебные всякие, которые для зельеделия. Вдруг когда-нибудь не окажется нужного ингридиента под рукой, но чтобы за счет зельетворения можно было выкрутиться. Вот, ну и чем больше я их запомнила, тем проще мне потом понять, чего лучше добавить, чтоб в следующий раз легче всё получилось.

— То есть тебе в любом случае нужно попробовать в первый раз, хоть и из воздуха сотворить, чтобы в последующие разы понимать то, из чего будет менее энергозатратно синтезировать, то бишь творить, итоговый продукт. Так?

— Ну, как я поняла, да.

— Хм(задумчиво). Так, не уверен я, что нам следует сейчас рисковать. А вдруг в этой конфетке, да еще и с фантиком, такие нестандартные соединения, что тебя на пару дней от магического истощения срубит. Всё-таки мы в дороге. Эх, вот бы Мир попросить из магофона запитать процесс творения. Нет там, случайно, такого способа?

— Не знаю.

— Ладно, отложим эксперименты на потом, а пока на вот, скушай конфетку, бесценная моя. Вот так, смотри, открывается. А теперь запомни ее «голенькую» и ложи в ротик. Только не грызи зубками, а рассасывай. Ты ведь хорошо ее запомнила? Не забудется?

— Неа. Ой, какая сладенькая!

— А то! Химпищепромпотребжор имени 40-летия Великого Сентября — он такой! Не абы что, короче, а чистейшие Е150 и Е330! Цени, в общем, малыха, — разошелся гоголем приосанившийся балагур. Уж очень ему польстила реакция лучисто теперь улыбающейся и прям светящейся от счастья сластёны. Всего-то барбариску дал. Но увидев дальнейшие действия явно утопающей в дофамине и прочих гормонах Тики, вмиг посерьезнел и поспешил пресечь то, за что кое-где сажают. — Так, стоять! Не надо раздеваться.

— А?

— Спать будешь на том конце полянки, а я — на этом. И не смотри на меня так — мы посреди леса, как-никак. Бдительность! И еще раз бдительность, понятно?

— Зачем? Я ведь чутко сплю.

— Так будет надежнее!

— Ну, если ты так хочешь, то ладно(огорчённо). Вдвоем, конечно, было бы приятнее спать, и… Но нет, так не пойдет! Сначала мы всё равно разделим ложе, сэр рыцарь. Я так решила!

— Не надо раздеваться, я сказал! И вообще, обращайся лет через, эм, десять. У вас, ты говорила, в три раза всё медленнее, чем у человеков, да?

— Примерно.

— Ну вот, значит — не ранее, чем через девять. Всё, я спать.

— Но как же? А я? Эй… Хм(сердито), странный.

Зельетворение — дело непростое!

Глава 7

ГЛАВА 7

— Можно я попробую, Иль?

— Нет.

— Ну пожалуйста.

— Нет.

— Ну разочек.

— Нет.

— Ну я осторожненько.

— Нет.

— Ну только лишь…

— Нет, Тика! Эм, постой, не нужно слёз, просто послушай и постарайся услышать меня. Я как никто знаю, милая, что попробовав лишь раз, с трудом потом себя контролируешь, жаждая еще и еще. Отчетливо понимаю, дорогая, что познав это, уж более не будешь прежней. И прекрасно вижу, малышка, как новая страсть, увлекая, натурально лишает тебя критического мышления. Но нельзя, слышишь, нельзя, бесценная моя, сдаваться! Нельзя уступать и поддаваться берущим верх порокам, как бы те ни туманили твоего рассудка!

— Но как так можно, Иль⁈ Я ведь не смогу теперь жить без этого! Без тех невероятных ощущений. Без того, что испытала, испробовав доселе неизведанного и по итогу став…

— Нет, и еще раз нет! Мы не станем поддаваться искушению! Съела одну — и хватит! — строго заявил неумолимый Волин с подобием рюкзака за спиной. При этом он остановился посреди тракта и повернулся к жалобно моргающей малышке в балахоне и со здоровенной торбой на боку