Последняя жизнь - Иван Солин

наверняка такие есть. Однако большинство всё ж предпочитают быть под защитой лорда. Ну а уровень этого вот лорда зависит уже от, эм, возможностей мага. Ученые, у кого денег хватило на лучшее образование и именитого учителя, те при аристократах, понятное дело, состоят. А вот недоучки(вздохнув) — как получится. В общем, властвовать магам нельзя, вот и правит всеми король-немаг. А как было у вас, за океаном?

— Да примерно также. Вот только магов у нас было куда меньше. И дело тут не в цене обучения, которая куда дешевле, чем у вас тут. Просто у нас, из-за того что магия не заёмная, имела значение разница в личных силах. Всё ж таки приличным объемом резерва совсем немногие могут похвастаться. Но таким, как говорится, все дороги открыты. Вот и выходит, в общем, что сильных мало, и они всё охренеть какие яркие личности. Самобытные индивидуальности! О коллективе, короче, и речи быть не может. Все — уж очень амбициозны, чтобы объедениться, сотрудничая друг с другом. Каждый хочет властвовать. А на всех королей, как известно, королевств не напасешься. Самые вкусные места давно уж расхватали. Всё поделено, а кишка не тонка у очень немногих, чтобы взять и зарубиться за такое вот местечко с коллегой. Потому-то, если сильные новички и устраивают свою Темновластелинскую цитадель с блекджеком и… гаремом прелестниц, то где-нибудь в глуши, на отшибе. Ну а слабые маги, коих большинство, благоразумно играют по устоявшимся правилам сильных мира сего. Точнее, того. Ну или той части этого. Примерно так.

— Играют по правилам, — словно распробовав, произнесла Тика. — Хорошо сказал. Вот и у нас, я думаю, всех всё давно устраивает, и никто не желает нарушить уклад. Ясно, спасибо, Иль.

— А вот мне не до конца ясно. За океаном-то магичат, опираясь на личное могущество. Грубо говоря, на запас маны в резерве, ну и, понятное дело, на знания, позволяющие этот самый запас поэффективнее растратить, скажем так. Так что реально имеющих шансы на успех в гонке за власть — мизер. А вот у вас тут, элементарно по закону больших чисел, таких выскочек может быть, не знаю, каждый второй амбициозный фантазёр. Да, по сути слабосилок, но орудующий ведь заёмной магией, то есть силами, которые дает Мир. А ограничением могущества подобного персонажа высупает лишь знание того, как у Мира чего-нибудь, эм, попросить. Что далеко не в открытом доступе. Так?

— Ну, да.

— Вот! И я еще могу понять, почему здешние маги не горят желанием «обидеть» Мир, лишившись в итоге его магии. Однако не очень у меня выходит принять, что не найдется клятвоприступника, для которого подобная жертва окажется приемлемой. Такому может показаться заманчивым воспользоваться магией, чтоб скакнуть в лорды, пусть и без магии впоследствии оставшись. Или так тут и делается?

— Не знаю, не слышала о таком. Но по порядку. Во-первых, лично я, даже не беря во внимание природное долголетие моего племени, такую бы цену не заплатила за участь стать какого-то там уровня правителем немагов. Вот, — чуть возмущенно заявила рыжеухая. — Но ты прав, ибо разумные разные бывают, и подобное действительно возможно. Но всё равно, не думаю, что маги из людей добровольно откажутся от возможности жить в два раза дольше сородичей. Да и очень я сомневаюсь, Иль, что таких вот нарушителей правил прочие лорды спокойно приняли бы и не наказали. А то и сами маги не спустили бы это с рук отступнику. Мало ведь кто любит всяких там выскочек-хитрецов. И кто потерпит попрателей устоев, посчитавших себя умнее других.

— Подожди-подожди, то есть у вас тут маги живут вдвое дольше немагов?

— А за океаном не так?

— Нет, блин!

— Странно. Наверное, это потому что Мир нас так любит, одаривая своим благословением, — задумалась Тика. Но уточнила. — Только не совсем вдвое. Точнее, не для всех. Эм, сейчас объясню. Больше сотни лет после инициации молодость не держится. Потом маг начинает всё равно стареть как обычно, то есть как природой заложено. К примеру, у людей — еще лет так сорок, и вот уже старость берёт свое, после чего наступает закономерная смерть от нее. А вот рыжеухим и прочим долгоживущим народам Мир, получается, никак не продлевает их естественную жизнь. Вот.

— Понятно. Ну теперь хотя бы ясно, отчего ж это маги, по крайней мере из людей, так жаждут магами и оставаться. Почему во власть не лезут любыми правдами и неправдами, — впечатлённо покивал Илья, предвкушая уже, что последняя жизнь будет не короткой. Если, конечно, ничего не бахнет, как обычно. — Мда. Ну а что же во-вторых?

— Ах да. Клятвы-то разные бывают! — несколько торжественно ответила рыжая, эдак наставительно воздев пальчик. — И не всегда их нарушение грозит только лишением магии. Немаги, между прочим, тоже могут клятвы пред Миром давать, а маг это засвидетельствует. В общем, клятвы — серьезное дело, и учитель, который берётся за инициацию неофита, может окрутить его ими, всякими. Ну а там и условия разные, и наказания всевозможные доступны. Всё порой от умения словами играться зависит. Так что Мир и болезнью сгубить клятвопреступника способен, и даже смертью покарать отступника. Вот и решай — стоит оно того?

— Так, хорошо. Вижу, инструментарий достойный, и если мозгов достаточно, то результаты будут соответствующие. Но как быть в случае, если из лордов в маги? — не унимался дотошный Илья. — Я, к примеру, намерен рано или поздно инициацию пройти. И что тогда? Как быть с твоей мне клятвой?

— Всё, что пред Миром обещано, до тех пор действует, пока соблюдены условия клятвы. Ну или живы ее участники. То есть я навсегда, или пока ты не решишь иначе, останусь верной тебе, пусть к тому моменту уже и не лорду, а такому же магу. Вот.

— И тебя это устраивает? Разве такого ты желала?

— Вполне! — уверенно заявила Тика, на миг, правда, вроде как принюхавшись к чему-то. Ну или показалось. — Да и сам подумай, Иль. Ну что я теряю? Ты, конечно, лорд. Для меня. Но лишь рыцарь, причём безземельный. Эм, ведь так?

— Угу.

— Вот. А славным, как я убедилась, воином ты в любом случае быть не перестанешь. Это править немагами — нельзя, но убивать-то их, в случае нужды — не запрещено. Сколько хочешь, и кого хочешь. Если сил в достатке, и реакции лордов не