Последняя жизнь - Иван Солин

еще дал зелье, в котором вымочить пришлось. Но я такое тоже потом научилась делать. Учитель вообще заставил всё из его тетрадки заучить. Да. Короче говоря, никаких особых премудростей, Иль, в изготовлении посоха нет. Хотя, может, это просто мой посох, эм, такой вот неказистый. Но про другие я не знаю. Прости.

— Не страшно. А посохи индивидуальны, или любой маг может воспользоваться чужим?

— Не-е-е, они ж с привязкой на кровь. Учитель проводил мне, точнее моему посоху, ритуал с применением моей крови. И у другого в руках попросту не будет теперь работать. Да даже без посоха реальнее дозваться до Мира, чем с чужим. Ну, то есть магия сработает.

— Да? Без посоха тоже можно?

— Зависит от ситуации, от эмоций, от самого воззвания. Любыми заклятьями, в общем, без посоха швыряться не выйдет. Так, во всяком случае, учитель говорил.

— Ясно. А что вообще умеешь? С посохом-то своим.

— Ну-у-у, — на миг задумалась рыжая, и сама присевшая рядышком на приспособленное в качестве седушки давно поваленное толстое бревно. — Могу, вон, без заклятья огонь вызвать, чтоб поджечь что-то. Воду, как ты и сказал, вызвать умею. Немного, но на котелок хватит.

— Литров пять. Угу. Дальше, — предложил продолжать мотающий на ус Илья.

— Разрезать что-нибудь смогу. Такое бревнище, понятное дело, не перерублю, — похлопав рукой по импровизированной лавке, — но ветки с ногу толщиной — вполне.

— Мою?

— Пожалуй, что и с твою. Вот в этом месте, — коснулась она шиколотки собеседника.

— Я думал, в бедре. Но даже с десяток сантиметров в диаметре — это неплохо. А имеет значение материал? Ну там, камень или плоть. И с какого расстояния?

— Шагов с пяти только и лишь живое. Ну или некогда бывшее таковым. Камни этим не расколешь, в общем. Там другое надо. Учитель умел.

— Ясно. Еще?

— Еще щитом пламенным прикрыться смогу. И сама, и того кто за мною. Стрелы или камни он, конечно, не испепеляет. Слабенький. Но отклоняет, если не в упор бьют.

— Выпуклый, полагаю? Ну, раз отклонять снаряды способен.

— Да.

— Демаскировать спеэффектами нашу стоянку не будем, поэтому просто руками покажи высоту и ширину щита, ну и на каком он удалении от тела.

— Вот так, — встав, очертила она своим посохом двухметрового примерно диаметра круг на расстоянии длины этого самого посоха перед собой.

— Круглый, значит, как зонтик на ручке. А двигаться с ним можно? То есть он исчезает или следует за тобой, когда не стоишь? И как, вообще, долго он работает, требует ли поддержания, допускает ли обновление?

— Ну… как щит. Пока держишь в руке посох, защита на его верхушке и держится. Можно хоть бегать. Если силенок, конечно, хватит воздух перед собой продавить. Говорю же, как щит, причем здоровенный. Только сам невесомый и такой, эм, почти прозрачный. Всё, правда, расплывается при взгляде через него, потому как он — словно из дрожащего раскаленного воздуха, наружу полыхающего жаром.

— А над головой ведь можно его поднять? Не обязательно же перед собой постоянно держать во время движения.

— А, ну да.

— Ну точно зонтик.

— А?

— Тогда, говорю, и перемещаться с ним проще, не так ли?

— Наверное, не пробовала. Я не боевик ведь.

— Итак, развеять огнещит можно в любой момент, а держится он сколько хочешь. Я правильно понял?

— Да.

— А энергия, получается, расходуется только на активцию. Неплохо. Что еще?

— Еще могу огненную стрелу пустить.

— Дальность?

— Шагов на сто летит, а потом схлопывается.

— Быстро летит?

— Эм, за два удара сердца пролетает все сто шагов. Где-то так.

— Метров эдак сорок в секунду, выходит. Так себе. Не самонаводящаяся ведь штука, я прав?

— Нет. Вдаль трудно попасть.

— А что с разрушительной силой или поражающим фактором такой вот огнестрелы?

— Вот именно! Правильный вопрос. Даже если и попадешь, то что там она сделает? Щит — не прошибет. Доспех — лишь сильно нагреет да кожу обожжет. Одежда разве что займется, да рану жуткую оставит. Так что если всех врагов не победить, то после такого выжившие и разозленные мстить будут, а если и убьют, то немилосердно. В общем, это средство против одиночек или крестьян каких-нибудь. Ну и пугать.

— А быстро ты их кастовать умеешь? И на сколько штук сил хватает?

— Заклятье читать недолго. Сколько там того времени надо, чтобы сказать: Мир, дай мне сил, обрати мою волю огнем и породи огненную стрелу, — огласила Тика, причем не скороговоркой, а прочувствованно так, с выражением, пусть и несколько механически. Однако оземь не стукала, поэтому огня не появилось. — Ну а сил мне хватает на много. Да и огонь мне куда легче дается. Устаю, конечно, но могу швыряться огнестрелами довольно долго.

— То есть ты не расходуешь, эм, ману?

— А? Только устаю.

— Физически, что ли?

— Ну… мысленно как бы.

— Морально, получается. То есть у тебя начинается апатия после какого-то числа повторений? Я имею в виду, ничего не хочется, пропадают желания, возникает равнодушие и снижается мотивация?

— Очень верно ты сказал, Иль. Даже лучше учителя.

— А запаса магических сил никакого нет, что ли? Ну, чего-то, что ты ощущаешь, как будто оно подходит к концу у тебя вот тут, в районе груди. Хотя нет. У Лоли́н, помнится, в голове резерв ощущался. А у Веруниэ́ль — так и вовсе внизу живота. Заряжала она его, хе-хе, специфически. Неважно, короче. В общем, где-то у тебя, Тика, должно быть чувство наполненного, ну и опустошающегося по мере чарования, такого себе мешка, от которого к рукам идут как бы каналы. Замечала такое?

— Хм(задумчиво), а ведь и правда. В руках чувствуется ток чего-то такого из… из ушей(покраснев). Вот только не заканчивается оно там никогда. Быстрее устанешь, чем выйдет почувствовать исчерпание, эм, сил этих вот.

— Хм(озадаченно), занятная тут магия. Я бы такую назвал, пожалуй, заёмной. То есть запитывается она не столько самим магом, сколько… — тут Волин прервался и, почесав затылок, решил уточнить. — Слушай, а вот когда ты воду для котелка наколдовала, то какими словами, то бишь заклятьем, это сделала?

— Мир, дай мне сил, обрати мою волю водой и породи водный шар.

— Ага, и сразу после такого на вершине твоего посоха