Предел. Выживание - Евгений Сладков

Лаврия же оглядела нас и спросила:

— Все целы?

— Да, старшая! — отозвались дружно, но тихо.

— Отлично. Значит, идём дальше.

И мы сделали это — мы пошли дальше!

Местность становилась всё более похожей на лес. Если, конечно, эти кривые и несуразные деревца можно было назвать лесом. Они росли редкими группами, низкие и чёрные, со скрученными ветвями и корой, похожей на потрескавшуюся кожу. Меж ними торчали каменные гребни. Иногда под снегом что-то звенело. Не металл. Не лёд. Звук был тонкий, неприятный, старательно вызывающий зубную боль.

Следы «Рогов и Копыт» то появлялись, то исчезали.

Один раз они обошли широкий круглый провал, заполненный совершенно неподвижной водой. Вода в нём была чёрной и отражала не небо, а почему-то стены какого-то замка, которого в округе не существовало. Мы тоже обошли. Широко. Даже Кирон не спросил, что будет, если туда плюнуть. Растёт человек!

В другой раз впереди висела полоса снега. Просто висела. Прям по-настоящему висела в воздухе. Ровная, белая, почти красивая. Роган со товарищи прошёл правее, и мы прошли правее. Аркос, правда, задержался на мгновение, глядя на неё с выражением человека, который оценивает, сколько такое весит и можно ли это унести. Но промолчал.

А к полудню Лаврия сжалилась и остановила нас.

Не потому, что устала. Конечно нет. Старшие, командиры, сороковые уровни и прочие ядовитые чудовища никогда не устают. Они просто внезапно вспоминают, что младшие существа могут сдохнуть от переоценки собственных сил. Но это неточно…

Привал сделали в ложбине между двух каменных выступов. С одной стороны нас прикрывали всё ещё чёрные деревья, с другой — скала, на которой росли тонкие белые прожилки. Лаврия проверила их взглядом, потом Жезлом, потом приказала не трогать.

— А что это? — спросил Кирон.

— То, что ты не трогаешь.

— Исчерпывающе.

— Я старалась.

Ели быстро. Холодная лепёшка, сушёное мясо и вода. Последняя настолько холодная, что зубы от неё вновь мгновенно заныли. А может, то опять звенела земля…

Лаврия дождалась, пока остальные после еды займутся проверкой снаряжения и предадутся кратковременному отдыху, потом кивнула мне:

— Власт. Отойдём.

Раньше я лишь подспудно считал, что хороший разговор никогда не начинается со слова «отойдём».

Теперь мне, похоже, предстояло убедиться в этом на собственном опыте, потому что произнесла его лекарь с ядовитым Отклонением.

* Каменный Гексолап: https://author.today/reader/433488/5930099

Глава 9

Разговор

'Меня учили молчать.

Учили наблюдать и слушать ветер, шаги и шёпот врагов.

Я стал настоящим мастером тишины.

Но однажды увидел, как это молчание убивает…'

Софрон Бдительный

Далеко мы со старшей не пошли — всего-то отступили на десяток шагов за скальный выступ. Достаточно, чтобы нас не слышали. Недостаточно, чтобы не видели — Меланита вон как раз глянула в нашу сторону. Лаврия, как и я, заметила. Эта Змея, наверное, замечала даже мысли, которые человек ещё не успел осознать.

— О Меланите, — начала разговор Лаврия.

Никаких вступлений. Никакой заботливой подготовки. Просто достала нож и с размаха в стол его воткнула. И хорошо, что в него, а не в мягкую и податливую плоть.

Но вслух я, конечно же, спросил другое, настороженно и самую малость сухо:

— Что с ней?

— Ничего нового. Просто в дороге к гарнизону было не до того, а сейчас события вокруг стали закручиваться слишком подозрительные, так что потом может стать поздно. Пора поговорить открыто.

— Я только «за».

На это Лаврия в ответ смотрела на меня долго. Смотрела с чем-то новым и непонятным во взгляде, а затем устало потёрла переносицу и, воткнув его уже в ту сторону, где ждала линия Орды, произнесла:

— Дробление Сигнуса ударило не только по костям в твоей подруге. С ней всё совсем не так, как было в твоём случае. И точного ответа на «почему так» я не нашла, сколько бы ни думала. Одним лишь двадцатым уровнем произошедшего не объяснить. Возможно, дело в его Отклонении. Впрочем, главное другое. Дробление ломало структуру. Понимаешь?

— Если бы понимал, ты бы не объясняла, — покачал я головой отрицательно.

— М-да, логично. Извини, что-то я тоже устала, раз так трою. Тогда слушай дальше. Кости-то я собрала. Трещины закрыла. Смещения выправила. Мышцы, сосуды, нервы — удержала. И всё это уже десятки раз, по кругу, изо дня в день. Но… это не помогает. Можно уже честно признать, что даже моё Отклонение здесь бессильно, и у Мелы пострадало вовсе не перечисленное, а именно связь Предела и Атрибута. Филаменты и сателлиты. Большая часть системы, через которую Лёд поддерживает её тело и Воплощение. Не уничтожено. Повреждено, надорвано. Местами как кожа после плохого шва.

Я смотрел на старшую и какое-то время не мог найти в себе ни одной нормальной мысли.

Кости.

Я всё время думал о костях. Потому что это было страшно, но достаточно понятно и мерзко, чтобы занять всю голову. Сломанные рёбра, руки, ноги, позвоночник, череп. Тело, которое можно собрать или не собрать. Боль, которую можно представить, если очень не повезло с воображением.

А Сигнус, значит, не только кости ломал.

Он ещё и залез туда, где человек держится за собственную силу.

Хорошо.

Очень хорошо.

Жаль, что он уже мёртв.

Правда, жаль. Потому что в тот миг я с таким удовольствием прибил бы ублюдка второй раз, что Бремя само, наверное, одобрительно бы потяжелело в руках. Само — это без Цены Вечности. Прибил бы без Арены, без зрителей, без любых красивых слов про победу, право, наказание и прочую белиберду, которой люди прикрывают кровь. Просто нашёл бы, поставил Щит перед его пастью и давил, пока внутри не перестало бы хрустеть.

— Власт.

Голос Лаврии стал тише, почти обратившись шипением. А я понял, что Бремя всё-таки воплотилось. Без команды и необходимости. Край Щита упёрся в снег, камень под ним треснул. Пальцы сжали Воплощение так, что заболели суставы.

Я развеял Бремя.

Не сразу. Сначала пришлось заставить себя отпустить.

— Прости.

— Не за что, — сказала Лаврия. — Я бы тоже хотела убить его второй раз.

От неё это прозвучало совсем не как утешение. Скорее, как медицинское заключение: симптом понятен, причина подтверждена, пациент пока не опасен для окружающих.

— Почему она идёт? — спросил я, кивнув в сторону остальной команды, где сидела объект обсуждения. — Раз