Предел. Выживание - Евгений Сладков

Флаграна фыркнула.

Даже Миктлан чуть повернул голову, хоть и не улыбнулся. До такого мир ещё не дожил.

Меланита осталась безучастной. Девчонка шла всё так же — на полшага ближе, чем должна была. И чем дальше мы уходили от момента привала, тем больше я замечал то, чего не хотелось бы, а в голове билась мысль: «Плохо. Очень плохо».

Лаврия тоже видела. Не смотрела прямо-пристально, но стопроцентно видела. Иногда её пальцы чуть меняли положение на Жезле, который она уже не стала развеивать. Иногда янтарь в змеиных глазах вспыхивал и гас. Словно старшая считала не шаги, а то, сколько Мела посмела украсть у собственного восстановления ради возможности быть с нами.

Мне очень хотелось сказать-предложить: «Давайте остановимся».

Но я снова не мог.

Правда, теперь не из-за желания замолчать какую-то тайну. А потому что впереди ждал молчащий пост. Потому что за нами оставался гарнизон с якобы целыми печатями. Потому что где-то между ними ходили «Рога и Копыта», которым было то ли плевать, то ли очень хотелось, чтобы «плевать» стало взаимным.

Через полчаса дорога исчезла окончательно. Вместо неё осталось только направление, которое тоже то и дело старалось нас подвести. Изначально Роган со своими двигался по старой тропе, но она выглядела настолько древней, что скорее была не путеводной нитью, а воспоминанием о том, что по этому месту когда-то ходили. Камни теперь повсеместно торчали из снега, корни скручивались в петли, а земля местами уходила вниз так резко, будто кто-то вырезал из неё кусок и забыл вернуть.

У одного такого провала Лаврия подняла руку, сжав в кулак, и мы послушно замерли.

Внизу, под тонкой абсолютно прозрачной коркой льда, лежали кости.

Благо, что не свежие, что было понятно даже мне. Снег успел набиться между рёбрами, каменная крошка покрыла черепа серым налётом, а некоторые кости уже наполовину ушли в землю. Люди? Звери? И то и другое верно, потому что в Аномалии смерть со временем теряет чёткие грани.

— Не смотрите долго, — произнесла Лаврия.

— Почему? — спросила Делия.

— Потому что здесь на взгляд могут и ответить.

Кирон, уже открывший рот, резко передумал и захлопнул с отчётливым стуком зубов друг о друга.

Я тоже отвёл глаза.

Не сразу, потому как в одном черепе, человеческом или очень похожем, между зубами застрял маленький обломок синего кристалла. Сигнального? Украшение? Остаток амулета? Кто знает. Мир полон вещей, которые могли бы стать важной уликой, если бы не приказ идти дальше и не риск сдохнуть из-за любопытства.

Старшая обошла провал первой. Мы двинулись за ней.

На середине обхода снег под ногой Баррия резко просел.

Парень не вскрикнул. Только коротко выдохнул и ушёл вниз по колено. Тьма его Долга Чести вспыхнула почти мгновенно, раскрывшись плоской стенкой под углом. Делия поймала собрата за ремень. Я шагнул ближе, Бремя уже толкнулось в руку, но Аркос оказался быстрее. Здоровяк ухватил Бара за ворот и выдернул одним движением, как пробку из плохой бутылки.

Из ямы потянуло хладом. Совсем не зимним, а другим, которым пахнут места, где тепло не уходит само, а его намеренно забирается из тел…

— Спасибо, — сказал Баррий, отряхивая ногу. Голос звучал ровно, но пальцы на Щите отчётливо дрожали.

— Смотри под ноги, — проскрежетал Скала.

— Смотрел.

— Смотри ещё лучше, — а это уже Круглый влез.

— Принято.

Вот и весь разговор. Без красивых благодарностей и объятий. Один вытащил, второй выжил, оба сделали выводы, а третий закрепил. Может, так и выглядят нормальные отношения, разговоры? Особенно когда вокруг всё пытается доказать, что нормальность — это лишь временное недоразумение.

— Это ведь не просто провал? — чего-чего, а вопроса от Мелы никто не ожидал.

Лаврия кивнула:

— Старый очаг Предела. Уже почти спящий.

«Почти» — ещё одно из любимых слов, только не моё, как «пока», а тех людей, которым нужно, чтобы ты продолжал идти во что бы то ни стало.

И мы, естественно, продолжили.

Ровно до того момента, пока не услышали первый из сигнальных столб. Причём, сделали это снова не ушами, а зубами. Тонкий, едва заметный зуд, который то появлялся, то пропадал. Я даже поначалу решил, что это от холода. А потом сообразил, что всё куда сложнее: холод кусает из раза в раз, а этот звук считал.

Раз. Пауза. Два. Пауза. Три коротких дрожи.

Будто кто-то далеко-далеко стучал по чему-то и старательно ждал ответа.

Ещё чуть погодя местность пошла вверх. Низкие холмы стали круче, камни — выше, деревья — реже. Следы «рогатых» наконец-то сбавили темп. И никак не из жалости к нам — впереди начиналась сигнальная линия.

Но первый из столбов мы увидели только ближе к вечеру.

Он стоял на каменном бугре, тонкий, тёмный, с железными обручами и тройной растяжкой к вбитым в скалу анкерам. Наверху, в решётчатой чаше, должен был гореть кристалл. Не огнём, понятное дело, а сигнальным светом. Ровным синим или таким же белым — в зависимости от направления, команды и состояния соседних узлов.

Сейчас там не горело ничего.

— «Небесные механики», — тут же негромко раздалось от Айлин, которая и продолжила, когда в неё вонзилось несколько пар глаз: — Это они строят такие сети. Не только здесь. Вдоль важных трактов, у гарнизонов, на башнях резиденций гильдий и орденов. Все кристаллы связаны между собой в единую сеть. Если один гаснет, соседние должны подхватить, принять помеху и передать дальше. Если пост молчит, а столб мёртвый, значит либо кристалл сняли, либо связь срезали, либо…

— Либо всё куда хуже, — закончила Мела.

— Да.

Подойдя ближе, мы увидели, что кристалл не снят — он всё ещё был на месте.

Многогранник размером с голову ребёнка, мутный, с тонкими серебряными прожилками внутри, но без света внутри. Поверхность его стала серой, будто кристалл выдохся изнутри и оставил после себя пустую оболочку.

Глаза Айлин тут же вспыхнули Светом, как и тогда, впервые с ящиками.

— Похоже? — раздалось от Лаврии.

Луна кивнула не сразу, но кивнула:

— Не то же самое. Но… да, пусто.

— Ничего не трогаем. Отмечаем и идём дальше.

Но отметить мы ничего не успели.

Общее внимание привлёк Миктлан — Светлый указывал Копьём, объятым потрескивающей Молнией, ещё дальше на северо-восток.

Там, за редкими деревьями и каменным гребнем, небо раскрашивали разноцветные вспышки: красная, за ней — жёлтая, а затем — насыщенно-синяя, зелёная…

И