Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух

Глава 1. Ясли. Части 6-11.

6

Подросток уже не был ребёнком, но взрослой массы ещё не набрал. Длинные ноги и узкие плечи делали его особенно непохожим на молодых хабилисов. Он несколько раз следил за моими обменами с Тихим и, судя по выражению лица, всё ещё пытался понять, почему чужак моего вида пользуется системой общения взрослых его группы.

Я показал, что не запрещаю приближаться к сосуду. Подросток присел, провёл пальцами по обожжённой стенке, постучал ногтем и заглянул внутрь. Потом сделал подряд два знакомых знака, которые я понял как «камень» и «вода».

Сначала я решил, что он сам придумал описание незнакомой вещи: твёрдый сосуд, в котором держится вода. Но подросток снова постучал по стенке, показал далёкое прежнее место, старую женщину и дал понять, что уже видел такие предметы. Значит, горшок был ему знаком.

Я спросил, встречал ли он такие сосуды раньше. Подросток подтвердил, а на следующие вопросы смог передать, что место находится далеко и делает их старая женщина. Когда я показал огонь и изготовление, он оживился и произнёс незнакомое моим хабилисам слово: «айяйии».

Слово я знал по прежним жизням эргастером. Айяйии надо было кормить деревом; если дерева мало, он слабеет и становится маленьким, а без еды умирает. Когда-то я сам объяснял огонь почти теми же словами: дай ему дерево, иначе погаснет. Тогда я просто искал понятный способ объяснить людям, зачем подбрасывать топливо. Через многие поколения часть эргастеров уже воспринимала это буквально и считала огонь живым.

Но сейчас меня больше занимала старая женщина. Один хороший горшок можно случайно получить после нескольких неудач. Ууква же узнавал керамику как обычную вещь, которой у неё много. Значит, старуха умела нормально обжигать сосуды снова и снова.

Я спросил об айяйии у старой женщины. Подросток показал, что огонь у неё есть почти всегда, а потом изобразил, как она получает новый, если прежний умер. После нескольких уточнений я разобрался: старуха умеет не только сохранять пламя, но и разжигать его заново.

После этого я начал спрашивать слишком быстро. Подросток подтвердил, что видел у женщины много сосудов, хорошие копья, подходящий камень, верёвки и значительные запасы еды. Я пытался выяснить, кто она, сколько людей живёт рядом, откуда взялись вещи, есть ли там человек с необычным поведением и кто научил старуху всему этому. Первое время он отвечал с интересом, затем стал отходить, а я, занятый возможными объяснениями, не сразу заметил перемену.

Я уже перебирал возможные объяснения. Старой женщиной могла оказаться Счастье, кто-то из реинкарнаторов, о которых рассказывал Смерть, или просто необычайно способная местная эргастерка. Последнее мне нравилось больше всего, но чем больше Ууква рассказывал о керамике, огне и других вещах, тем меньше я верил, что старуха была обычной эргастеркой.

Подросток отступил ещё на шаг, а я, увлёкшись, пошёл следом и снова спросил о женщине. Только тогда до меня дошло, как это выглядит для него: незнакомый хабилис почему-то говорит как взрослые его группы, лезет всё ближе и настойчиво выпытывает, где находится далёкое место. Ууква уже явно хотел закончить разговор, а я этого не замечал.

Я сразу прекратил движение и показал отсутствие угрозы, но подросток уже испугался. Он резко отскочил и выкрикнул два связанных значения — «грязный» и «страшный» — так громко, что обе группы одновременно повернулись к нам. Шрамная, до этого следившая за детьми, мгновенно пошла к нему, а Длинный поднял копьё и занял место между нами.

7

Шрамная шла к подростку, а не ко мне, но Длинный видел другое: чужой взрослый подошёл слишком близко к их молодому, и тот позвал своих. Его копьё сразу поднялось выше. Крикливый отреагировал ещё быстрее и выкрикнул угрозу с таким возбуждением, что Тихий тут же потянулся к его плечу.

За моей спиной Щербатый увидел трёх вооружённых эргастеров, приближающихся к месту разговора, и решил, что объяснения закончились. Крепкий успел схватить его за предплечье, но Щербатый вырвался и метнул камень. Бросок прошёл мимо, однако после него обе стороны перестали воспринимать летящие рядом камни как безопасную демонстрацию.

Я отступил от подростка, положил копьё на землю и поднял пустые руки. Затем показал на себя, на него: ошибка, опасности нет. Тихий понял меня и сразу попытался опустить оружие Длинного, но Крикливый уже бросил свой камень. Тот ударил в землю возле Прыгуна, молодой хабилис ответил, а через несколько секунд камни летели с обеих сторон. Часть людей всё ещё старалась попадать рядом, но отличить намеренный промах от неточного броска теперь было невозможно.

Крепкий рычал на наших и удерживал ближайших, Тихий делал то же у своих. Причина ссоры уже почти никого не интересовала. Люди отвечали на крики, камни и движения соседей, а у нас с Тихим не хватало влияния, чтобы заставить всех остановиться.

Я снова поднял руки, и в этот момент тяжёлый камень ударил меня в нижнюю часть лица. Голова резко откинулась, ноги потеряли опору, а после падения несколько секунд я слышал окружающие крики приглушённо и не мог сразу понять, откуда они доносятся. Боль пришла позже вместе с горячей кровью во рту.

Я провёл языком по зубам и сразу нашёл пустое место справа внизу. Правого нижнего центрального резца не было, край десны оказался разорван, губа тоже. Крови было много, но остальные зубы держались. Я сплюнул красную слюну с землёй и попытался подняться, однако головокружение заставило снова опереться рукой о землю.

Почти рядом о камень разбился мой первый хороший горшок. Другой, ещё не обожжённый, треснул в руках до броска и рассыпался сухими пластинами. Недосохший сосуд не долетел до цели и шлёпнулся на землю тяжёлым комом глины. Через несколько минут от нескольких недель моей работы остались обломки, но во время драки на них уже никто не смотрел.

Камень попал одному хабилису в висок, и тот сел, закрывая голову руками. Длинный толкнул Крикливого назад, но в это же время кто-то из наших пошёл вперёд с копьём. Эргастер встретил бросок древком, отбил наконечник в сторону и сразу сместился, не подставляя бок. Женщины уводили детей, а взрослые уже следили каждый за ближайшим противником и почти перестали замечать, что происходит в нескольких шагах.

Я нащупал копьё, поднялся и несколько вдохов стоял неподвижно, пока перед глазами не перестало двоиться. При движении головы сразу подступала тошнота. Похоже было на лёгкое сотрясение, но