Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух

С «дерево-ходить» было ещё хуже. Ууква положил ветку на камень, провёл пальцами вверх и снова повторил два знака: «дерево» и «ходить». Я предлагал мост, ствол, переход через воду, носилки и всё деревянное, по чему или с чем можно двигаться. Он отвергал каждый вариант, а потом со злости бросил ветку в меня. Я решил запомнить обе непонятные фразы и дождаться, пока увижу предметы сам.

С айяйии спорить было проще и бесполезнее. Ууква был уверен: огонь ест дерево. Маленькому огню хватает тонких веток, большому нужно больше, а если не кормить, он слабеет и умирает. Я попытался показать, что дерево просто горит, но Ууква решил, что ошибаюсь я. Спорить дальше не стал. Слишком хорошо помнил, как сам когда-то объяснял древним людям: «дай огню дерево, иначе он умрёт». Они запомнили объяснение буквально.

Гораздо важнее была сама старая женщина. По словам Ууквы, постоянной семьи рядом с ней не жило, но люди приходили и уходили, а еды почти всегда хватало. У неё нельзя было драться и нельзя было убить живого человека только для того, чтобы съесть. Я несколько раз переспросил про уже умершего. Ууква пожал плечами и показал обычную разделку. Мёртвого есть можно; специально убивать ради мяса внутри её места — нельзя.

Двое родственников Ууквы однажды решили это нарушить. Причина была понятной даже без длинного объяснения: у старухи были еда, хорошие вещи и защищённое место, а они считали себя достаточно сильными, чтобы всё забрать. Что случилось потом, Ууква знал хуже. Долгой драки не было. Один мужчина почувствовал маленькую боль, вскоре ослаб и умер, затем то же случилось со вторым. Больших ран подросток не видел. После смерти обоих разделали как обычное мясо.

Рассказ сразу напомнил мне о Смерти. Он четырежды встречал женщину, которую называл Дурой, и каждый раз она почти сразу убивала себя, как только понимала, кто перед ней. Почему — он не знал. Старая эргастерка Ууквы выращивала пищу, делала керамику, умела добывать огонь и каким-то образом убила двух взрослых мужчин почти без драки. Это могла быть Счастье, Дура, другой реинкарнатор или просто очень способная женщина. Пока я не знал.

Маршрут объяснить Ууква почти не мог. На вопрос «далеко?» показывал: идти, потом ещё идти, потом прийти. Считать путь ночёвками ему было непривычно, а на мои попытки выяснить расстояние он только сердился. Дорогу он помнил иначе: после одного знакомого места должно появиться другое, потом третье, и так до самой старухи.

Глава 1. Ясли. Часть 12-17.

12

Моя группа никуда идти не хотела, и это стало ясно почти сразу. Никакого совета старейшин не существовало. Я начал с Крепкого, потому что за ним часто шли несколько мужчин. Показал далёкое место, много еды, воду и хорошие вещи. Он выслушал, посмотрел на женщин, с которыми чаще спаривался, на детей и знакомый берег и отказался. Здесь он знал пищу, опасности, людей и своё место среди них. Менять всё это на чужой рассказ ему было незачем.

Щербатый отреагировал ещё прямее и без долгих объяснений показал, что считает весь замысел опасной глупостью. Он показал на мою распухшую губу, затем на сломанную ногу Ууквы и направление, в котором ушли эргастеры, после чего выразил мнение о моём умении выбирать безопасные решения. Женщины высокого статуса тоже не хотели тащить детей в неизвестность. Тонкая интересовалась рассказом Ууквы, но её связи с другими самками не давали права решать за всех. Крепкий не спорил со мной и даже приносил подростку еду, однако уходить не собирался.

Один я мог уйти куда угодно. Но Ууква с переломом первые дни не мог быть нормальным спутником — его пришлось бы не поддерживать, а нести. Нагрузку на ногу следовало увеличивать постепенно. Один хабилис и подросток, который не может убежать, были слишком удобной добычей для крупной кошки, стаи псовых или враждебных людей. Значит, идти следовало не вдвоём.

О реинкарнаторах я не говорил ничего. Молодым мужчинам это всё равно невозможно было нормально объяснить: у нас не хватало знаков для прошлых жизней, чужого тела и человека, который снова рождается после смерти. Я говорил о том, что они понимали сразу: впереди есть еда, вода, хорошие вещи и место, где старшие не отберут лучший кусок только потому, что стоят выше. Последнее заинтересовало их сильнее всего.

Прыгун согласился почти сразу: сидеть на одном месте и ждать он всегда ненавидел сильнее, чем рисковать. Резкий, молодой сильный самец, который всё чаще проверял границы Крепкого и Щербатого, увидел шанс оказаться в группе, где прежнее положение не будет заранее определять его место. За ними пошли ещё трое: Широкий с тяжёлыми плечами, Косой со старым повреждением века и Левый, почти всё делавший левой рукой.

Женщины сами решали, идти им со мной или оставаться. Тонкая первой согласилась, и после этого ещё нескольким стало проще решиться. Острая несколько раз заставила меня снова показать, что впереди действительно будет еда, и только потом согласилась. Коротконогая была моложе, общительнее и уже часто держалась рядом с Прыгуном. Вместе с ними пошли Хриплая, Рябая, Мягкая и Жёсткая. Они дружили и ссорились по-разному, поэтому общий уход не означал, что дальше все будут поддерживать друг друга в любом споре.

Самыми неожиданными спутниками стали два старика. Жила когда-то стоял намного выше, но теперь был худым, сухим и с сильно стёртыми зубами. Молодые уже могли оттеснить его от хорошего мяса, хотя делали это осторожно: старик дрался слишком долго, чтобы стать совсем безопасным. Серый был спокойнее и медленнее и раньше молодых замечал неприятные последствия любого решения. Он указал на Уукву и спросил, кто будет его нести. Я ответил: все по очереди. Молодые мужчины несколько секунд делали вид, что не поняли, пока я не повторил каждому.

Нас получилось пятнадцать хабилисов: пять молодых мужчин, семь женщин, два старика и я, а Ууква стал шестнадцатым. Со стороны моя затея выглядела довольно глупо: я увёл пятнадцать человек из знакомых мест к неизвестной старухе только потому, что о ней рассказал подросток, которого ещё долго придётся нести.

Перед выходом я сделал Уукве хорошее копьё. Пользоваться им нормально он пока не мог, но подростку было важно иметь собственное оружие и не чувствовать себя только грузом. Я выбрал прямое лёгкое древко, обработал конец, закрепил небольшой каменный наконечник и дал Уукве самому проверить обвязку. Он сравнил новое