Быль или небыль - Рита Хоффман

class="p1">Варна перевалилась через порог нагруженная дорожными мешками. Что-то звякнуло, она выругалась, хозяйка двора громко шикнула и прошипела:

– Прекрати шуметь!

– А что, кого-то поминают? – язвительно осведомилась Варна, за что тут же получила увесистый подзатыльник от Нины.

– Сказано не шуметь, значит, прикуси язык и прислушайся к старшим. – Наставница кивнула хозяйке. – Бросим мешки и пойдем осмотримся.

– Только не гремите, накличете беду ведь, – ворчливо откликнулась та.

Свят поднимался по узкой лесенке следом за Ниной и судорожно вспоминал, что ему известно о корочуне: самая длинная ночь, нельзя произносить полное имя, нельзя шуметь…

– Так это разве не выдумки? – спросил он, швырнув мешок на пол. – Не байки, которыми детей пугают?

– А домовой – байка? А леший? – Нина вперилась в его лицо тяжелым взглядом уцелевшего глаза.

– Так их убить можно, – возразил Свят. – А корочун… Это что вообще такое?

– Сила. Присутствие. – Нина повела плечом. – Вокруг не только нечисть ползает. Есть и… другое.

– Какое? – Варна откинула косу за спину и утерла пот со лба. – Боги старые? Зверь?

– Вроде того.

– Вроде того?

Свят знал этот взгляд – Варна собиралась мучить наставницу до посинения. Если она вцепилась, то оторвать ее от жертвы невозможно, как ярчука, вонзившего зубы в ведьминскую плоть.

– Да ты сама не знаешь! – вдруг выпалила Варна. – Нина!..

– Я знаю достаточно, чтобы велеть тебе закрыть рот и идти на улицу, – отрезала наставница. – Выходи!

– Не выйду, пока не объяснишь!..

Уйти бы ему первым, но Свят слишком любил смотреть, как румянец заливает щеки Варны и как она стискивает зубы, будто стараясь сдержать рвущийся изо рта рык. Потому он сложил руки на груди и прислонился к дверному косяку. Спокойный. Выжидающий.

Горящий заживо изнутри.

– Местные боятся этих дней. – Нина сдалась. – Думают, что нечто забирает слабых, больных, тех, кому мало осталось.

– А оно забирает? – Свят подал голос.

– Она не знает, – ответила ему Варна. – Правда, Нина? Ты ведь не…

– Никто не знает! – рявкнула наставница. – Это не то, что можно увидеть глазами, щенки. Никто не может ни подтвердить это, ни опровергнуть. Поэтому охотники просто приезжают в села и деревни, чтобы людям было спокойнее. Ясно?

– Ясно, – наконец выдохнула Варна. – Могла бы и сразу сказать.

Нина не могла. Свят знал это, потому что был наблюдательным и незаметным. Он знал, что наставница ненавидит признаваться в незнании или слабости так же, как сама Варна. Поэтому им было так сложно друг с другом.

– Пойдемте. – Он развернулся и вышел за порог. – Или до ночи будете грызться?

– А ты больно разговорчивый сегодня, – прошипела Варна, уже шедшая за ним. – Язык развязался?

– Главное, чтоб не пупок.

– Шутить ты не умеешь, не старайся.

– Это не шутка.

Лучше удавиться, чем признаться, что он правда пытался… Пытался…

Свят выдохнул сквозь зубы. Ночь будет долгой.

Из избы выносили мертвого. Бабы выли. Дети просто орали, сидя у них на руках. Мужики кряхтели от натуги – пузо покойника, обтянутое погребальным одеянием, Свят видел отчетливо. Нина, державшая руку у ножен, подошла к забору и молча наблюдала за процессией. Варна нетерпеливо топталась рядом.

– Хворал? – спросила наставница, наклонившись к сухонькой старушке.

– Жрал много, – фыркнула та. – Потому и хворал. Ты из этих, да? Баба с мечом…

– Из этих, – спокойно подтвердила Нина.

– В прошлую зиму мужик приезжал.

– У тебя хорошая память для твоего возраста.

– Четверых тогда забрал… Да, четверых. – Старушка будто не услышала слов Нины.

– Мужик забрал? – влезла в разговор Варна.

– Тьфу на тебя! Какой мужик? Корочун! – Старушка плюнула через плечо и снова перевела на нее взгляд. – И ты с мечом! И еще одна девка!..

Свят скривился. По шее расползался неприятный жар – стыд. Бабка приняла его за девицу…

– Красавица, правда? – Губы Варны растянулись в приторно-сладкой улыбке.

– Белобрысая-то? Мужиковатая какая-то. – Старушка прищурила подслеповатые глаза и махнула рукой.

Свят вздохнул. Мужиковатая. И на том спасибо.

– А откуда знаешь, что в прошлую зиму людей корочун забрал, а не хвори какие-то? – Варна задумчиво накручивала кисть косы на палец.

– Сколько веревочке не виться… – Старушка махнула рукой. – Молодые вы еще. С мое поживете – тогда и приходите такие вопросы задавать.

– Так ты не доживешь.

– Варна! – Нина осуждающе качнула головой.

Свят почти улыбнулся. Почти.

– И куда его теперь? – Наставница отодвинула Варну плечом подальше от старушки.

– Покойника-то? Так в поле сожгут. Сейчас холод такой, земля промерзла уже, дураков нет могилу копать. Может, жена пепел в какой-нибудь горшочек соберет да в домовину поставит, а может, так и бросит, чтоб ветер разнес.

– Глупости это все.

Свят покосился на Варну. Та сложила руки на груди и недовольно смотрела на старушку.

– М?

– Что ты мычишь? Бабка, говорю, из ума выжила. Если я такой же стану – насади меня на меч.

– Ты доживи сперва до ее лет, – буркнул Свят.

– Спорим? – Варна развернулась к нему всем телом. – Спорим, что ничего тут такого не происходит? И что охотники просто тратят время вместо того, чтобы помогать тем, кому действительно нужна помощь?

– Все самое худшее начинается с твоего «спорим».

– Трус.

– Дура.

– Так когда пойдем проверять?

– Ночью.

Она кивнула и отвернулась.

Свят тихо выдохнул. Дурой ее назвал. Вместо «не рискуй понапрасну». Вместо «не знаю, как жить буду, если с тобой что-то случится».

Дурой.

– Пойдемте дальше. – Нина жестом велела следовать за собой. – И, Варна, больше не открывай рот. Свят молчит и…

– Да он всегда молчит!

– И это к лучшему.

– А ты попробуй с ним целый день на площадке провести, я на тебя посмотрю.

– На площадке нужно учиться с мечом управляться, а не болтать, – веско возразила Нина.

Свят старался, постоянно старался говорить больше, но, что бы он ни сказал, это звучало неуместно, глупо, будто человеческий язык был ему чужд. В конце концов он отчаялся и решил, что лучше молчать, но и тут оказался не прав.

– Ты когда-нибудь будешь довольна мной?

Вместо ответа Варна толкнула его плечом и обогнала. Снег похрустывал под ее сапогами. Свят прикрыл глаза и попросил всех известных ему богов даровать ему терпения.

Нина сидела на первом этаже постоялого двора и вела беседы с местными. Оружие она оставила в их каморке, а Святу и Варне велела сидеть на тюфяках и быть готовыми, если что-то случится. Делать этого они, конечно же, не стали: едва наставница ушла, Варна отодрала от окна промасленную ткань, растерзала утеплявшие раму мох и тряпье и начала выбираться на улицу.

Ждавший своей очереди Свят пробормотал:

– От тебя потом несет.

– Было лучше, когда ты молчал.

Он стиснул зубы, перевалился через оконную раму и упал в снег, придавив Варну собой. Она