Быль или небыль - Рита Хоффман

– И на женскую сторону не погонишь? – Рослава прищурилась.

– Зачем? Ты во всем равна мне.

Услышав это, Рослава вдруг поняла, чего ей не хватало всю ее долгую жизнь, – этого глупого, наивного мальчишки со шрамом под мышкой и кровавым солнцем на плече. И это было странно, ведь с самого детства она грезила только о силе.

– …Целое стадо. Все до одной овцы сгнили, когда я на пастбище вернулся, – тем временем договорил один из мужиков.

– За день? – недоверчиво переспросил староста.

– Чем хочешь поклянусь, до сих пор лежат там, окаянные, мертвее мертвых. Даже вороны ими побрезговали.

– Сжечь бы их, – бросила Рослава. – Не то зараза в землю уйдет.

– А тебе слова не давали! – заявила бабка.

– Так, может, это ты творишь что-то в своей избе, а? – вмешалась дородная баба с красными бусами на шее. – Все рот девице закрываешь!

– Я?! Да мои деды за это село…

– Все знают, что у тебя дурной глаз, старая!

Староста пытался перекричать баб, но тщетно – те только громче переругивались, толкались локтями и уличали друг друга во всех возможных темных деяниях.

Рослава наблюдала за сварой, сложив руки на груди. Так и знала ведь, что все этим закончится: еще седмица – и добрые соседи перегрызут друг другу глотки.

– Плохой из меня защитник, – прошептал Яр. – Нужно скорее с кудлаком расправиться.

– И снопы на жниве сжечь.

– Сжечь?!

– Твой противник все заразой покрыл, – нехотя пояснила Рослава.

– Откуда ты знаешь?

– Видела.

Яр помрачнел.

– Плохо. Мы не можем просто взять и сжечь снопы, люди зиму не переживут.

– Пусть тогда отраву едят, да? Чтоб наверняка померли.

– Люблю я твой язык, но порой он острее иного ножа. – Яр провел пятерней по кудрям. – Как же я мог проморгать появление кудлака? Учуять бы мне его раньше…

Чувствовать себя виноватой Рослава не любила, но на этот раз вина все же кольнула сердце, ведь те ночи, в которые Ярко должен был проверять околицы, они провели вместе, нежась на шкуре у печи да познавая друг друга.

– Давай уедем? – снова предложила Рослава.

– Людей бросить? Родных? – Яр покачал головой. – Никогда.

– Не родные они тебе.

– Пусть не по крови, но земля делает нас семьей. Да и твое сердце не такое черствое, как ты пытаешься показать. – Яр приобнял Рославу за талию, притянул к себе. – Не сможешь спокойно спать, пока здесь дети умирать будут.

Рассмеяться бы ей в его наивное открытое лицо, но Рослава сдержалась. Знал бы Ярко о судьбе места, в котором она выросла… Да и убивать людей она уже привыкла – ни мольбы, ни страдания давно ее не трогали.

– На том и порешили! – пробасил староста. – Стадо сжечь, снопы убрать в амбар, да побыстрее! И детей из домов выпускайте пореже, пока не поймем, что творится.

– Пойдем. – Ярко потянул Рославу прочь от вечевого костра. Лицо у него было мрачнее тучи. – Если сегодня не убью кудлака, все сгинем.

– Мы можем…

– Не можем! Неужели ты не понимаешь? – Он развернулся, посмотрел на нее почти жалобно. – Я был рожден для этого. А до того, как тебя встретил, вовсе думал, что защита села – единственный смысл моей жизни.

– Ты глупый! – выпалила Рослава. – Осел упрямый!..

Ярко подхватил ее на руки и понес по улочке.

– Бранись, бранись, пока идем, потому что, как только дойдем до избы, начнем мириться.

Рославе хотелось побольнее его уколоть, но вместо этого она прижалась к нему и прикрыла глаза. Ей казалось, что, попроси Ярко вынуть из груди ее собственное сердце, она бы вынула не раздумывая. Но ему было достаточно того, что она рядом, и это казалось ей странным. Он никогда ничего не просил, не пытался использовать, залюбил ее, обласкал… Вот только из проклятого села уезжать не хотел ни в какую.

– Я помогу со снопами, – сказала Рослава, когда Ярко перенес ее через порог избы.

– Сжигать нельзя, – напомнил он.

– Помогу, – упрямо повторила она.

Говорить о том, что помощи ей придется попросить у самого Зверя, Рослава, конечно же, не стала.

– Коль так, то я просто обязан победить кудлака. – Губы Ярко прижались к ее шее. – Убью его этой ночью, очистим жниво и снопы, а потом заживем…

С рассветом Яр не вернулся. Рослава трижды обошла избу кругом и внутри, и снаружи, словно он мог появиться из воздуха, но тщетно – только ранние пташки щебетали да потели ладони.

Ее мутило так сильно, что темнело в глазах. Рослава не находила себе места – металась из угла в угол, выбегала на крыльцо и, лишь увидев дым, поднимавшийся со стороны жнива, поняла, что все пропало.

Босая, она помчалась туда, раня ноги, путаясь в подоле. Холодный ветер бил в лицо и резал глаза, уносил горячие слезы, катившиеся по щекам. А сердце… На его месте клубилась страшная пустота, с каждым мгновением вбиравшая в себя все, до чего могла дотянуться: и страх, и любовь, которой Яр наполнил Рославу до краев, и мысли о счастливом грядущем.

Конская туша горела – смрад поднимался до небес вместе с дымом. Несколько снопов тлели рядом, яркие искры вспыхивали, но огонь не занимался. Трое мужиков держали подле них Ярко – изможденного, окровавленного. Рослава бросилась было к ним, но он вдруг вскинул голову и рявкнул:

– Стой там!..

И тут она увидела, что одна из его ног все еще оставалась покрытой белой шерстью лапой.

Камень ударил ее в плечо и тяжело упал на землю. Рослава вскрикнула, пошатнулась, но устояла. Второй камень угодил в голову – по коже побежало теплое, она упала на колени, сзади навалилось тяжелое потное тело. Кто-то дышал ей в ухо, заламывал руки, остальные люди окружили мертвого кудлака и Ярко.

– Поглядите только! – Один из мужиков дернул его за слипшиеся волосы. – Паскуда, среди нас скрывался! Чуть всех не погубил!

– И коня загрыз, тварь! – вторил ему второй пленитель.

– Снопы сжечь хотел? – прорычал побагровевший от злости староста. Он потрясал принесенным топором. – На голодную смерть всех нас обречь?!

– Так это ему его баба совет дала! – подала голос явившаяся бабка. – Я же говорила…

Державший Рославу мужик грубо потянул ее за волосы, вынуждая встать на колени. Измазанная жидкой грязью, она сплюнула на землю и взглядом нашла Ярко. Он, едва живой после схватки с кудлаком, рванулся к ней, но староста ударил его обухом и приказал остальным:

– Вытяните ему ноги! А ты, старая, неси сумку, которую Светозарные привезли!

Старуха удивительно проворно исполнила приказ, пока мужики с отвращением вытягивали ноги Ярко и плевали на землю, касаясь нечеловеческой лапы.

– Уж не знаю, что