Быль или небыль - Рита Хоффман

«У меня ласки она никогда не просила», – думал Свят, раздраженно швыряя мечи на пол сарая.

Иногда он думал, что дело в тени, которую он выпускал в бою, но вскоре от этой успокаивающей мысли пришлось отказаться – Варна не боялась ее, даже билась с ней, глядя в черные провалы глаз нездешнего создания. Посему выходило, что дело было в нем самом.

Свят нехотя направился к церкви. Ветер стал совсем ледяным и быстро выстудил нутро, солнце закатилось за земной край и уступило место ранним звездам. Этот вечер должен был стать таким же, как десятки предыдущих зимних вечеров, но, открыв тяжелую дверь, Свят увидел Нину, грозно смотревшую на столпившихся вокруг нее подопечных, и понял, что у наставницы есть для них очередное дело.

– Дверь закрой и подойди, – велела Нина, привычным жестом поправляя сползавшую с глаза повязку. Стоило Святу приблизиться, как она продолжила: – С собой я возьму Варну и Дария. Остальных заберут Мстислав и Тихомир.

Не успев подумать, Свят выпалил:

– Если опасно, потребуется помощь.

Его голос не так давно изменился, из высокого мальчишечьего превратился в мужской – густой и низкий. Порой Свят не узнавал его и сам вздрагивал, открывая рот.

– Мы справимся, – упрямо возразила Варна.

– Свят прав, – неожиданно согласилась Нина. – От Дария толку не будет, если попадем в переделку.

– Он умеет держать оружие, – продолжала настаивать Варна.

– Но уже давно не занимается с мечом. Дарий, останешься здесь. И не смей возражать, ты в охотники больше не готовишься.

Данияр сочувственно хлопнул Дария по плечу. Свят поморщился – понял, что ненароком выставил друга слабаком, не готовым к схватке. С одной стороны, он искренне так считал, с другой – не хотел обижать его. Дарий все еще оставался единственным человеком, помимо Варны, которого Свят не хотел расстраивать.

– Быть у конюшни до рассвета, ясно? – Нина поправила плащ. – И если замерзнете в пути, пеняйте на себя.

Когда дверь за наставницей захлопнулась, Варна развернулась и ткнула Свята в грудь намозоленным пальцем.

– Зачем ты влез? Мы бы справились вдвоем.

– Нет, – спокойно возразил Свят. – С ним – нет.

– Он прав, – вмешался Дарий, наблюдавший за перепалкой. – Я давно не занимаюсь с вами, и если что-то случится…

– Да как ты можешь позволять ему говорить, что ты слабый? – возмутилась Варна.

– Но это правда, – бесхитростно ответил Дарий, отведя взгляд. – Перестань кричать на него.

Данияр потянул Млада за рубаху, и они тихо ушли, предпочтя не ввязываться в спор. Свят их понимал – будь его воля, он и сам бы ушел, вот только взгляд Варны пригвоздил его к месту.

– Иди. – Дарий легко похлопал ее по плечу. – Вам еще в дорогу собираться.

– Привезу тебе его белобрысую голову! – рявкнула Варна и бросилась к ступеням, ведущим под церковь.

Когда ее темная макушка скрылась из виду, плечи Дария поникли, словно из него разом выпустили весь воздух. Он ссутулился, покачал головой и тихо сказал:

– Год от года ее нрав все круче становится.

– Она с тобой хотела ехать, – глухо откликнулся Свят.

– И пропала бы, сам знаешь. Толку от меня теперь никакого, только лишний рот и беззащитная добыча для нечисти.

На это Свят ничего не сказал, потому что был согласен. Дарий же продолжил:

– Она смирится. Рано или поздно.

– Никогда. Ты ее знаешь.

– Что правда, то правда. Скорее яблони в зиму зацветут, чем Варна откажется от желания вернуть меня в ряды будущих охотников.

Они надолго замолчали. Свят разглядывал друга. Такой же нескладный, как он сам, Дарий будто не свыкся с новым телом и все время горбился, пытаясь казаться меньше. Его волосы отросли и падали на лицо, он походил на измученного жизнью старца, но Свят еще помнил, каким друг был до того, как Мстислав вынудил его отказаться от меча в пользу воняющих плесенью грамот.

– Присмотри за ней. – Дарий поднял голову. – Не дай прыгнуть твари в пасть.

– Она не прыгнет в пасть, а разорвет ее, – возразил Свят, но все же кивнул. – Ладно.

Спускаясь по каменной лестнице в катакомбы, он думал о том, что Дарий все еще видел в Варне девочку, нуждавшуюся в защите, тогда как он, Свят, давно видел молодую женщину, способную защитить и себя, и других.

Нина никогда не была разговорчивой, вот и на этот раз всю дорогу молчала, глядя вдаль, будто видела больше, чем любой другой человек. Свят беседовать тоже не был настроен, потому пользовался случаем и таращился на ехавшую на смирной кобылке Варну. Нахохлившаяся и угрюмая, она теребила повод и время от времени вздыхала, да так тяжело, будто это на нее взвалили три мешка поклажи и сумки.

Свят страдал. Тяжело, долго, так, будто из него заживо тянули жилы вот уже много зим кряду. Каждый новый день приносил с собой новую боль: каждый взгляд, который Варна дарила не ему, ощущался пощечиной, глубоким оскорблением. Он знал, что должен научиться разговаривать, чтобы привлекать внимание, но не мог – стоило ему увидеть ее перед собой, как язык прилипал к небу и отказывался повиноваться, а если и удавалось сказать что-то, то всегда глупость, чушь, очередную нелепую колкость.

Он так от этого устал.

– Ты таращишься.

– Было бы на что.

Варна цыкнула и отвернулась. Свят едва не застонал от разочарования.

– Это не охота. На этот раз мы будем только смотреть и следить за тем, чтобы все шло как надо.

Была у Нины эта привычка – начинать беседу так, будто она продолжает внутреннюю речь, часть которой просто забыла произнести вслух.

– Так это не нечисть? – спросила Варна, выпрямляясь в седле.

– Нет. Это корочун.

Свят нахмурился. Длинные ночи, холод, пробирающий до костей… Но при чем здесь охотники?

– В эти ночи все должно идти своим чередом. Мы не вмешиваемся, только наблюдаем и помогаем. – Нина указала на поднимавшийся у края земли дымок. – Село там. Почти приехали.

Варна бросила на Свята вопросительный взгляд. Он пожал плечами.

Вот и поговорили.

У заснеженных околиц бегали тощие собаки – брехали, скалились на лошадей, но под копыта не кидались. Над селом висела давящая тишина, однако мертвым оно не выглядело – из-за ставен пробивался свет, золотивший падавшие с небес белые хлопья, над печными трубами вился дым.

Нина спешилась у крошечного постоялого двора, передала повод угрюмому мужику, затем жестом велела следовать за ней. Свят отцепил от седла мешок и угрюмо поплелся следом, стараясь не таращиться на Варну, запутавшуюся ногой в стремени.

Странно, но внутри тоже было тихо, – пара мужиков шепталась в углу, несколько человек сгрудились у печи с открытой топкой и грели руки.