Второй Шанс Старого Рокера - Денис Стародубцев

очередной приступ. Это чувство было невозможно перепутать с чем-то другим! Отвечаю! Через минуту я упал на колени, коснувшись холодного асфальта. Слышал, как старухи на лавочке что-то кричали, но не мог разобрать их слов. Да и какое значение вообще имели слова? Лучше бы помогли!

Перед глазами всплыла Система:

[СИСТЕМНОЕ ОПОВЕЩЕНИЕ]

[ЗАПАС ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ЭФИРА: 0 ЕД.]

[СОСТОЯНИЕ НОСИТЕЛЯ: КРИТИЧЕСКОЕ. ДЕКОМПЕНСАЦИЯ СЕРДЕЧНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ]

[РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕМЕДЛЕННО ИСПОЛЬЗОВАТЬ ЭФИР ДЛЯ ПОДАВЛЕНИЯ БОЛЕЗНИ]

[ВНИМАНИЕ: ЗАПАС ЭФИРА НУЛЕВОЙ. ТРЕБУЕТСЯ ПОПОЛНЕНИЕ]

Я смотрел на текст. Сердце бешено колотилось, запас воздуха заканчивался, в груди эта ноющая боль.

Эфир? Как мне его использовать? У меня ноль! Ноль, мать вашу! Как мне что-то использовать, когда ничего нет?

— В задницу себе засунь такие советы… — прошипел я.

У меня было так много вопросов, но Система молчала. Она дала подсказку, но нихрена не объяснила, как ее использовать. Классно!

Я лежал на холодном асфальте, смотрел в серое небо и думал: эфир… Что это такое? Откуда он берется? Как его получить?

Потом закрыл глаза и вспомнил тот самый сон, когда я дрался с тьмой, но ответа, где добыть эфир, у меня так и не было. Попытался встать, но ноги не слушались.

Вспомнил про таблетки. Нащупал их в грудном кармане — он был самым близким, я специально положил их туда на случай приступа. Вытащил одну и закинул. Стал ждать эффекта, но его не было.

Я что, перепутал, и это не те таблетки? Посмотрел на упаковку. Да нет, те… Тогда в чем дело? В голову пришла одна-единственная идея: я достал ещё одну таблетку и проглотил её.

Боль начала уходить, а дыхание — выравниваться. Я смотрел на свои руки и видел, как они перестают дрожать. Видимо, от частого использования лекарств у болезни вырабатывается какой-то «иммунитет». Был бы я врачом, смог бы подобрать подходящее слово, но, к счастью, я музыкант. Не то чтобы я был против врачей, просто моё дело нравилось мне больше. Вместе с этим пришло понимание, что если так пойдёт и дальше, то в какой-то момент доза лекарств станет настолько конской, что это скажется на печени. Да и вообще в какой-то момент они просто могут перестать помогать. Так себе перспектива, не особо радужная. С этим тоже надо было что-то делать. Это не одна из тех ситуаций, которую можно просто пустить на самотёк.

Так, интересно: почему Система посоветовала мне использовать эфир, а не выпить таблетку?

Я медленно, опираясь о стену, поднялся. Значит, эфир можно использовать для лечения, и он работает лучше таблеток? Скорее да, чем нет, но надо точно пробовать, херли тут думать просто так.

Сделал глубокий вдох — наконец-то лёгкие позволили мне дышать полной грудью. Каждый раз после приступов испытывал такой кайф, когда отпускало: я как будто заново рождался. Нужно было понять, где достать этот эфир. Не думаю, что его можно купить в супермаркете.

Я пошел дальше и тут увидел его.

Кузьмич сидел на той же лавочке, где мы встретились в первый раз. В своей старой кепке и ватнике. В руках старик держал какую-то палку. Нахрена она ему? Он что, Гэндальф⁈

— Коля! — сказал он. — Ты чего такой бледный? Опять прихватило? Я видел, как ты упал. Что случилось?

Я изначально хотел пройти мимо и направиться прямиком в квартиру, но вспомнил, что этот старик нехерово мне так помог. А ещё вспомнил, как он делился тем, что ему нравится наше общение, и решил ответить добром на добро. Подошел к нему и сел рядом.

— Привет, Кузьмич, — сказал я. — Да, прихватило, но ничего… Уже легче…

— Ты бы к врачу сходил, — покачал он головой. — А то так и помереть недолго. Ты же пацан молодой еще, вся жизнь впереди! Вон смотри, сколько девок хорошеньких ходит! Кто же ими всеми займётся-то, когда Кузьмич коньки отбросит? Да мне уже на всех сил не хватает, только на половину.

Старик подмигнул мне и улыбнулся так широко, что я увидел его челюсть с несколькими отсутствующими зубами. Чуть сам не заржал от такого зрелища, но обошелся легкой улыбкой.

— Не переживай, Кузьмич, — сказал я. — Так и быть, продолжу твоё дело.

Он посмотрел на меня внимательно:

— Колька, а ты помнишь отца?

Отец. Вот про него я не знал вообще ничего. В ответ я только покачал головой.

Он замолчал и стал смотреть куда-то вдаль. Глаза его стали грустными.

— Я так и думал… Ты тогда совсем мелкий был, а сестрёнка твоя, Аннушка… Она так вообще ещё титьку сосала. У него тоже было больное сердце, от этого и умер он.

Я понял, что это тот момент, когда я смогу узнать побольше.

— Ты помнишь его? — спросил я.

— Конечно, помню, — он улыбнулся. — Мы были друзьями с самого детства. Вместе в садик ходили, потом в школу, в армии служили. А потом он женился, и у него родился ты. Он очень любил тебя, хоть это и не всегда было можно понять. Пил он как чёрт, что уж греха таить. Если бы не это, то подольше прожил бы. Но знаешь, что он говорил?

— Что он говорил? — спросил я.

— Он говорил: «Коля, мой сын, он не такой, как я. Он будет великим, и у него будет всё». Он тобой гордился ещё до того, как ты научился говорить. Просил меня присмотреть за тобой, и я дал тогда слово. Вот, держу его по сей день.

Я смотрел в его уставшие глаза и почему-то увидел в нем друга. Настоящего друга. Того, кто не предаст.

— Спасибо, Кузьмич… Ты мне помог, — сказал я. — А я тебя так и не успел поблагодарить. Если бы не ты, я бы на этой лавочке и сдох бы.

В ответ он только подмигнул, а после похлопал меня по-отечески по плечу. Дальше мы сидели молча. Мне особо больше нечего было сказать, а старик явно наслаждался этим моментом.

— Коля, — обратился он ко мне. — А что там у тебя произошло? В переходе? Когда я тебя нашел, ты был весь грязный и в крови. Что случилось? Дело ведь не только в приступе? Давай рассказывай, с кем ещё можно поговорить, кроме старика? Никуда дальше это не пущу: со мной не особо кто и разговаривает, а если и скажу, то сумасшедшему старику вряд ли кто-то поверит.

Я вздохнул и подумал: а почему бы и не потрещать, действительно?

— Да там уроды какие-то подкатили… Они напали на меня в переходе и требовали какие-то деньги, типа за крышу. Естественно, я им