Для тебя бессмертный IV - Сим Симович

всех уязвимых артерий. Остров оказался раздроблен, его короли были слепы и жадны. Идеальная почва для того, чтобы пустить корни новой, безжалостной империи. Шахматная доска расставлена. Оставалось лишь сделать первый ход.

Тяжелый железный засов с сухим щелчком отсек капитанскую каюту от палубной суеты. Внутри остался лишь густой запах плавящегося пчелиного воска, едких чернил и старой пергаментной кожи. На широком дубовом столе больше не было места кружкам с элем или недоеденной солонине. Поверхность занимал огромный, тщательно выскобленный кусок овечьей шкуры, придавленный по краям массивными свинцовыми грузилами.

В свете четырех толстых свечей рождалась геометрия грядущей бойни. Тонкое гусиное перо с легким скрипом выводило изрезанные контуры Зеленого острова. Пьяный бред и скулеж ирландского монаха сейчас кристаллизовались в пугающе точную, безжалостную схему.

Широкая ладонь уверенно сжимала тяжелый латунный циркуль, отмеряя лиги морских переходов. Острие иглы методично впивалось в пергамент, оставляя крошечные, как укусы насекомых, дыры в тех местах, где суждено было пролиться большой крови.

Это был не хаотичный набросок дикаря, жаждущего грабежа. Это была шахматная доска.

Черные кресты легли на восточное побережье — Пейл, зона английского влияния. Там высятся каменные замки и гарнизоны закованной в кольчуги тяжелой конницы лордов. Опасная зона, куда лезть в лоб — чистой воды самоубийство. Густая штриховка обозначила непролазные топи Коннахта, где сгинет в грязи любой рыцарский отряд, но легко пройдут легковооруженные пираты Либерталии.

Глухой стук в дверь нарушил сосредоточенную тишину. Засов скользнул в сторону, впуская Торстейна. Квартирмейстер ввалился в каюту, волоча под мышкой свежую стопку пергаментов и пузатую глиняную чернильницу.

— Верфи требуют еще смолы, шкипер, — с порога начал бывший послушник, но осекся, бросив взгляд на стол. Его глаза округлились. — Матерь божья… Ты разрисовал этот остров так, словно мы там уже лет десять налоги собираем.

— Мы будем собирать там нечто более ценное, чем их жалкие налоги, — ровный, отстраненный голос легко перекрыл скрип мачт за переборкой. Капитан небрежным жестом подозвал Торстейна ближе, указывая кончиком пера на извилистое устье реки на юго-западе. — Смотри сюда. Манстер. Земли клана Маккарти.

Торстейн сглотнул, вглядываясь в сеть обозначений: отметки глубин, тайные фарватеры, точки якорных стоянок.

— Монах сказал, что Маккарти грызутся с соседями за контроль над торговлей, — продолжил предводитель Черного Флота, обводя устье реки жирным чернильным овалом. — Мы не станем жечь их деревни. Мы войдем в эту бухту. Новые косые паруса позволят нашим легким коггам подняться вверх по течению, невзирая на встречный ветер. Мы наглухо перекроем реку. Ни один рыбак, ни один купеческий неф не пройдет мимо наших бортов.

— Они попытаются нас выбить, — нахмурился Торстейн, прикидывая логистику. — У них есть пехота. Дикая, голожопая, но ее много. Эти керны закидают нас дротиками с берега. А для «Левиафана» там слишком мелко, он сядет на брюхо!

Холодная, почти издевательская ухмылка коснулась обветренных губ.

— «Левиафану» не нужно лезть в реку. Он встанет на якорь прямо в заливе, держа устье под прицелом тяжелых португальских бомбард. Если местные лорды сунутся на лодках — мы разнесем их в щепки каменными ядрами. Когги задушат их торговлю. Голод и бунты сделают всё за нас.

Перо макнули в чернильницу, стряхивая лишнюю черную каплю.

— Маккарти быстро поймет, что его клан на грани выживания. И тогда мы предложим ему сделку. Нашу сталь, наши арбалеты против его заклятых врагов О’Брайенов. В обмен на глубоководный порт, древесину и провизию для верфи. Мы своими руками сделаем его королем Манстера. А потом накинем на его шею строгий ошейник.

Квартирмейстер завороженно смотрел на карту. Идеи простых набегов, с которыми он вырос в Исландии, сейчас казались бессмысленной детской возней в грязи. Этот человек, стоящий рядом с ним, мыслил масштабами империй. Он не просто хотел украсть золото, он хотел выпотрошить целую страну, используя жадность ее собственных правителей.

— Значит, мы пустим их же кровь их же руками, — пробормотал Торстейн, невольно проводя мозолистой рукой по своему засаленному воротнику. — Дьявольский расчет.

— Прагматичный, Торстейн. Прагматичный, — поправил его вожак, откладывая перо и потирая уставшую переносицу. — Кровь северян слишком ценна, чтобы проливать ее в стычках с дикарями в болотах. Пусть ирландцы сами вырежут друг друга нашим железом. А мы заберем трофеи. Но прежде чем захлопнуть капкан, нужно убедиться, что пьяный аббат не соврал о глубинах. Отправляй людей на дальний рейд. Мне нужны наши шпионы на их рынках.

Свечи затрещали, роняя горячие капли воска на дубовые доски. Чернила на пергаменте медленно подсыхали, намертво скрепляя смертный приговор, вынесенный Зеленому острову в холодной, продуваемой ветрами Исландии. Угроза обрела математическую форму.

Грязные, пропахшие рыбой и тухлой капустой воды гавани неторопливо лизали пузатые борта старого торгового нефа. На его мачте лениво трепыхался выцветший флаг вольного ганзейского порта — отличная ширма для тех, кто пришел красть чужие секреты.

Худощавый, проворный итальянец Сильвио, еще год назад резавший кошельки в переулках Неаполя, а ныне — доверенный разведчик Черного Флота, деловито перегнулся через фальшборт. В его руках быстро скользила неприметная пеньковая веревка с тяжелым свинцовым лотом на конце.

— Три сажени с четвертью, — едва слышно пробормотал бывший вор, быстро вытягивая мокрую снасть и перебирая пальцами завязанные на ней узелки. — Во время отлива здесь будет мелковато даже для наших новых коггов. Запиши, Свен. Мель по левому борту от старой часовни.

Сидящий на палубе угрюмый исландец, старательно изображающий туповатого матроса, кивнул и коряво нацарапал умыкнутым у Торстейна куском угля новые каракули на куске бересты. Операция шла по плану.

Ирландия встретила «мирных торговцев» моросящим дождем и жадностью портовых чиновников. Сильвио, наряженный в добротное, хоть и побитое солью сукно, весь день ломал комедию. Он подобострастно кланялся местному мытарю, расхваливая качество северной шерсти и моржовой кости, втихую суя тому в рукав тусклые монеты. Подкуп работал безотказно. Пока чиновник щупал меха, зоркие глаза лазутчика цепко сканировали берег. Высота деревянного частокола. Количество бойниц. Расположение складов с провизией.

Но самые ценные тайны, как известно, хранятся не в портовых книгах, а на дне пивных кружек.

Вечером таверна Манстера гудела, словно растревоженный осиный рой. Воздух здесь можно было