Для тебя бессмертный IV - Сим Симович

Сильвио по-хозяйски раскинулся за грубым столом, щедро швыряя на залитые элем доски медные кругляши. Вокруг разведчиков плотным кольцом сгрудились бойцы местного лорда Маккарти. Босоногие, патлатые керны в длинных желтых рубахах и парочка угрюмых, тяжеловооруженных галлогласов с двуручными секирами за спиной. Выпивка за чужой счет быстро стирала границы между диковатыми хозяевами и заезжими барыгами.

— Пейте, парни, пейте! — ослепительно улыбался итальянец, подливая мутную брагу в подставленные кубки. — У нас на севере от такого пойла слепнут, а вам хоть бы хны! Луженые глотки! Слыхал я, англичане в Дублине только разбавленное винцо хлещут, как девицы на выданье!

— Англичане — трусливые псы! — радостно рыкнул рыжебородый керн, хлопнув Сильвио по плечу так, что тот едва не подавился. — Они прячутся за своими каменными стенами! Сунулись бы они в наши болота — мы бы их кишками дубы обмотали!

— Да куда им! — поддакнул шпион, восхищенно всплеснув руками. — С такими-то богатырями! Только вот… — бывший наемник нарочито огляделся, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Смотрю я на вашу гавань и диву даюсь. Залив богатый, корабли ходят, а крепость-то… деревянная. Пара искр — и полыхнет, как сухая солома. Неужто лорд Маккарти не боится, что соседи ночью нагрянут? У тех же О’Брайенов, болтают бабы на базаре, людей поболе будет.

Галлоглас, до этого мрачно цедивший эль, презрительно сплюнул на усыпанный опилками пол.

— О’Брайены — падальщики. У них людей много, да жрать им нечего. А наш частокол только с виду гнилой, — громила ткнул толстым пальцем в сторону заляпанного грязью окна. — За холмом у нас три сотни кернов стоит. И ров выкопан такой, что конный в доспехах сразу шею свернет. Пусть только сунутся, ублюдки. Наш лорд хоть и скуп на серебро, но секиры нам точить разрешает исправно.

— Три сотни… — задумчиво протянул итальянец, делая восхищенное лицо, а сам мысленно проставляя новую, жирную отметку на невидимой карте в голове. — Мощь! С такой армией и самим королями стать недолго. А что же, арбалеты у вас имеются? Или, упаси господь, эти новые пороховые бомбарды, о которых купцы на юге судачат?

— Порох? — заржал рыжий керн, утирая пену с усов. — Бесовская игрушка! От нее грохота много, а толку ноль, только руки своим же отрывает. Мы по старинке работаем. Дротики да секиры. Ближний бой, глаза в глаза!

Сильвио растянул губы в еще более широкой улыбке, поднимая свою кружку. Отсутствие тяжелых дальнобойных арбалетов и пушек у местного гарнизона было лучшей новостью за весь вечер. Тяжелая пехота Черного Флота пройдет сквозь этих отважных, но легковооруженных дикарей, как раскаленный нож сквозь масло.

— За старые добрые секиры! — звонко провозгласил разведчик, чокаясь с ирландцами. — Пусть они всегда будут острыми!

До глубокой ночи «торговцы» поили местную стражу, впитывая, словно губка, пьяные бахвальства, жалобы на скупость лорда и сплетни о расстановке сил. К рассвету, когда половина гарнизона мирно храпела прямо под столами, волки в овечьих шкурах незаметно покинули таверну.

Спустя пару часов старый неф, скрипя натянутыми снастями, уже выходил из устья реки, направляясь обратно в холодные, свинцовые объятия севера. Трюмы были пусты, но капитанская каюта везла груз куда более ценный, чем все пушные запасы мира. Идеально выверенные глубины, точная численность гарнизона и слабые места обороны. Ирландия, сама того не ведая, только что продала ключи от своих ворот за пару бочонков кислого эля. Вся нужная информация была собрана, и теперь базальтовые верфи должны были выковать из нее оружие победы.

Холодный ветер гнал по черному базальтовому плацу мелкую ледяную крупу, больно секущую по изможденным лицам. Здесь, в стороне от дымящих кузен и остовов новых коггов, выковывалось самое страшное оружие Черного Флота. Не из сосны и португальского чугуна, а из плоти, крови и вбитой намертво, железной дисциплины. Часть побережья Исландии превратилась в безжалостный тренировочный лагерь.

Крид стоял на небольшом каменистом возвышении, скрестив руки на груди. Ветер яростно трепал полы его плаща, но взгляд синих осколков льда оставался неподвижным и расчетливым. Перед ним в стылой грязи тяжело дышали почти три сотни человек. Отборное, первосортное мясо. Самые широкие плечи, самые свирепые нравы, вырванные из рядов абордажников, беглых каторжников и даже бывших пленных шотландцев, решивших, что проливать кровь врага приятнее, чем таскать камни.

— Строй! — дурным, сорванным голосом рявкнул Хальвдан, вышагивая перед неровной шеренгой. В руках рулевого, ныне исполняющего роль главного надсмотрщика, зловеще свистел толстый сыромятный ремень. — Сомкнуть щиты, ублюдки! Вы не на ярмарке девок за подолы щупаете! Края внахлест!

Бывшие пираты, привыкшие к хаотичной корабельной резне один на один, неуклюже попытались сдвинуть тяжелые, окованные железом дубовые щиты-капли. Получилось криво. Худощавый итальянец в центре строя замешкался, оставив брешь в ширину ладони.

Ремень Хальвдана мгновенно, как бросок гадюки, впился в открытое бедро нерасторопного бойца. Тот взвыл, роняя щит в лужу.

— Держишь линию, макаронник! — зарычал северянин, нависая над скорчившимся рекрутом. — В эту дыру ирландский керн засунет свое копье и выпотрошит твоего соседа! А потом и тебя!

— Оставьте старые привычки, — спокойный, но многократно усиленный ледяным эхом голос капитана легко перекрыл гул прибоя и стоны ушибленного итальянца. Шаги по хрустящему гравию приблизили его вплотную к строю. — Вы привыкли прыгать на вражескую палубу и резать глотки с диким воем. Это годится для испуганных торгашей. Но в Ирландии вас встретят сотни злых, привыкших к резне дикарей. У них длинные секиры-спарты и дротики. Сунетесь туда поодиночке, как базарная толпа — вас порубят на куски и скормят болотным свиньям.

Взгляд Крида прошелся по суровым, покрытым грязью и потом лицам.

— Единственное, что спасет вас от смерти — это плечо товарища. Монолит. Стальная фаланга, которая сойдет с лодок прямо в прибой и не дрогнет под градом камней. Вы не шайка викингов. Вы — морская пехота Либерталии. Мой ударный кулак. И он должен бить точно и проламывать любую оборону.

— Арбалетчики, вперед! — скомандовал Торстейн, стоящий сбоку с неизменной счетной доской.